Чтение онлайн

«Сколько будет 367 умножить на 481?» Темперанс не была уверена, что ответ «176527» верен, но звучал он, как верный. А еще девочка посмотрела ей в глаза и сказала, что хочет быть врачом больше всего на свете.

Темперанс вспоминала вечер, когда Джеймс выбросил Мишель Эдельстен из окна. И день, когда возле пещеры возникла накачанная мадам. И как они смеялись...

А еще как они с Джеймсом помогали ягнятам появиться на свет. И как он дал ей свою рубаху. Как они вместе обедали в его маленькой пещерке. Интересно, приводил ли он туда людей вообще? Может быть, свою жену? Как,

интересно, она выглядела? И почему была такой несчастной? Ведь у Маккэрнов всегда столько дел... Ей, Темперанс, удалось положить начало шляпному бизнесу, но этого мало, чтобы деревня поднялась на ноги.

Темперанс посмотрела на лист бумаги перед собой. Она садилась записать, что нужно сделать в Нью-Йорке, а вместо этого написала, что можно сделать здесь. После четырех безуспешных попыток сосредоточиться на Нью-Йорке, она отбросила ручку и спустилась на кухню. Старуха Эппи кромсала мясо на столе.

– Вам письмо, – сказала Эппи, указывая окровавленной рукой на подоконник.

Темперанс взяла конверт: письмо от Агнесс из Нью-Йорка. Вот что поможет отвлечься от мыслей от деревни и сосредоточиться на настоящей работе. Оно было коротеньким, Агнесс никогда не писала длинных писем. У всех все хорошо, и пусть Темперанс не волнуется.

– Хоть бы притворилась, что соскучилась, – прошептала Темперанс.

К письму была приложена газетная статья, которую Темперанс перечитала три раза, прежде чем поверить. Журналист сравнивал «печально знаменитую» Темперанс О'Нил и какую-то мисс Дебору Мэдисон, взявшуюся за ту работу, которую «бросила» Темперанс, уехав из страны. У нее задрожали руки. В заметке писали, что она по собственной воле уехала из Соединенных Штатов, что якобы ей стало скучно помогать брошенным женщинам, и она просто бросила их в еще худшем положении, чем раньше. Мисс Мэдисон взялась за работу, которую бросила Темперанс.

Заметка также сравнивала двух женщин как личностей. Мисс Дебора Мэдисон более нежная, не такая резкая, как Темперанс, и, благодаря этим качествам, у нее больше получается. Эта женщина намного моложе Темперанс, и «идет в ногу со временем».

– Моложе, современнее, не такая резкая, с ней легче иметь дело, – шептала Темперанс.

К ней подошел Рамси и протянул сложенный листок бумаги. Один край перекрывал другой и был запечатан красным воском. Она решила вернуть записку Рамси, не открывая, но мальчик уже ушел. Как бы ей хотелось быть человеком, который смирит свое любопытство и не откроет письмо!

Но желать бесполезно. Она вскрыла письмо и прочитала. Она всего пару раз видела почерк Джеймса, но узнала его.

Немедленно приходите. Вы мне срочно нужны. Никому не говорите. Домик пастуха, где мы помогали овце рожать. Дж.

Сокровище! Единственная мысль, которая промелькнула в ее голове. Наверное, Джеймс выяснил что-то насчет сокровища.

Ни о чем больше не думая, Темперанс поспешила на гору. После того, что она пережила за этот день, так приятно быть кому-то нужной и знать, что тебя ждут.

Только почти забравшись на гору, она

начала задумываться. Уже темнело, собирался дождь. Но ведь это Шотландия, здесь всегда дождь либо идет, либо собирается.

– Джеймс! – громко позвала она, но никого, кроме овец, не услышала.

Что-то ей не нравилось во всей этой ситуации. Джеймс не из тех, кто посылает записки. Он мог бы сказать Рамси, чтобы тот доставил ее куда-нибудь, но не приказал бы ей в одиночку карабкаться на гору. Тем более в сумерки.

Она повернулась и начала спускаться, но услышала, как кто-то зовет ее. Она остановилась и обернулась.

– Сюда! – послышался голос, очень похожий на голос Джеймса.

К несчастью, пока она раздумывала, небеса раскрылись, и за несколько минут она промокла до нитки и замерзла. Закрывая лицо руками от дождя, она кинулась к маленькому каменному домику, который был впереди.

Там горел свет, а дверь была открыта. Сквозь проливной дождь она увидела, что внутри пылает огонь в камине. Она добежала до домика, прыгнула внутрь и захлопнула за собой дверь. Внутри стояли стол, два стула и кровать, покрытая овчиной. Возле камина лежала груда торфа.

Темперанс так промокла, что, когда приблизилась к огню, от ее одежды пошел пар. Она дрожала от холода. Повернувшись спиной к огню, она заметила, что на колышке висит фляга в овчине, а на столе лежит буханка хлеба и большая головка сыра. Подняв крышку подноса, Темперанс увидела под ней два недавно зажаренных цыпленка.

Дверь неожиданно распахнулась, и влетел Джеймс с перекошенным от ярости лицом. Увидев Темперанс, он сразу изменился и облегченно вздохнул. Он одним шагом пересек комнату и взял ее руки в свои.

– Вы в порядке, – произнес он. – Я чуть с ума не сошел от волнения! Все вас ищут, а когда я получил от вас записку, что вы ждете меня здесь, я подумал, что вас похитили!

Замерзшим носом Темперанс уткнулась в его мокрую одежду. Рассудок подсказывал ей, что нужно рассказать ему о записке, которую она, получила. А затем они сядут и спокойно подумают, что происходит в деревне и кто подбросил им эти записочки. И кто ей кричал?

Но Темперанс ничего не сказала. Может быть, из-за этой отвратительной статейки, которую она прочла, но ей сейчас очень хотелось почувствовать себя молодой и женственной. Раньше она никогда не задумывалась о своем возрасте, но после встречи с Ангусом Маккэрном проблема возраста замаячила перед ней и выросла до поисков доказательств самой себе, что она не ссохшаяся старушонка.

Она была уверена, что поступает неправильно, но не отстранилась. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы Джеймс ее поцеловал.

И он повиновался. Помедлив секунду, он прижался губами к ее губам. Темперанс подумала, что в жизни она целовалась несколько раз, целовала даже Джеймса, но того, что испытала сейчас, она не испытывала никогда.

Сначала она дрожала от холода, но быстро согрелась. Пока губы Джеймса скользили по ее губам, она поднялась на цыпочки. Когда он приоткрыл рот, и она почувствовала кончик его языка, она отстранилась на секунду, а потом обвила руками его шею и прижалась закрытым ртом к его рту еще сильнее.