Искры в камине
Шрифт:
Ему никогда раньше этого не приходилось делать, поэтому он, замахиваясь, каждый раз попадал себе ремнем по ушам и при этом удивлялся, почему я не обливаюсь слезами, а хохочу, как дурак.
А спустя некоторое время Ирочкины родители поменяли квартиру, и она исчезла из моей жизни навсегда. Навсегда… Правда, страшноватое слово? Евтеева Ирочка – так ее звали.
– Первая любовь практически никогда не заканчивается браком, – развивал тему Сережа. – Я на днях видел передачу по телику… Там один психолог выступал. Проблемы молодежи обсуждал…
– Да? А я думал,
Пришлось его прервать, мы уже подходили к Валиному дому.
– Значит так, Сереж, – сказал я как мог проникновенно. – Еще раз прошу, чтоб ты не забыл. Если она сама откроет, скажешь, один человек ее ждет у подъезда – и все, хорошо? Только сразу не говори, что это я, ладно? Даже если будет спрашивать. В крайнем случае намекни, что, дескать, насчет встречи Нового года… Но только я тебя прошу, ничего лишнего, ясно? Не увлекайся…
– А если предки?
– Ну попросишь ее позвать! Скажешь, что… Ну что-нибудь на месте придумаешь.
– Неудобно как-то это все… – вдруг замялся Курилов. – Как-то неловко…
Ну это для меня неожиданностью не было, это я предвидел. Нетушки Сереженька! Теперь уж ты никуда не денешься, раз мне удалось тебя сюда привести…
– Ерунда! Ничего страшного, вот увидишь! Она ведь тебе не нравится? Нет! Подлянки ты ей никакой не делал? Тоже нет! А когда к девчонке ничего не испытываешь, с ней разговаривать очень легко, вот увидишь…
– Может, давай послезавтра в школе, а?..
– Двигай, двигай! – подтолкнул я его. – Первый подъезд, четвертый этаж…
– Да помню я…
– Тогда – вперед! Вызовешь – и свободен, топай нах хаус канареек своих укладывать баиньки…
Он тяжело вздохнул и начал отряхиваться от снега. Вяло так, чтобы время потянуть. И завел было опять:
– Как-то все это…
– Знаешь что, Курилов, раньше надо было думать! Дома, понял? Привел меня сюда, а теперь начинаешь ломаться, как сдобный бублик! И потом, ведь ты мне пообещал! Ведь обещал?
Он потопал ногами, обивая ботинки, и молча шагнул к подъезду.
По плану я должен был ждать во дворе, но немного погодя я пошел за Сережей. Чтобы уж до конца быть уверенным…
И вот я стою у пыльной батареи, от которой волнами струится тепло, и прислушиваюсь, как мой друг поднимается по лестнице: третий этаж… четвертый… Звонок… Так, дверь открывается… Говорят… Слов не разобрать, но… Она! Ее голос… Вот она…
Вот она стоит, придерживая дверь… В домашнем платьице… А может, в халатике, в шлепанцах… А может, в джинсиках и свитере? И еще в какой-нибудь жилетке? В чем она ходит дома?..
Одной рукой придерживает дверь, а другой – отводит челку со лба… Соломенную челочку со светлого, ясного лба…
Грубое слово какое – лоб! Это потому что говорят: «Такой лоб – два метра без малого! Такому лбу только грузчиком работать!» Лоб – в смысле верзила. И вот у Вали лоб, так странно, если вдуматься… И она отводит рукой челочку – это ее жест…
И поднимает брови. Они темные, гораздо темнее волос… И округляются, шире открываются ее глаза… Какие? Вот елки-палки! А ведь я даже толком не
Но это не точно. Потому что, во-первых, я никогда не видел их вблизи, лицом к лицу мы с Валей не встречались еще… Пока не встречались.
И еще – я в жизни своей фиалок не видел. Ни одной. Знаю только, что есть такие цветы. Но это так, понаслышке.
Я думаю, они похожи на подснежники. Но вообще-то не уверен. Hет, лучше я возьму свои слова обратно. Насчет фиалковых глаз, я имею в виду.
Вообще, здесь нужно быть поосторожнее, я хочу сказать – со словами. Коварная это вещь, всегда об этом приходится напоминать самому себе. А не то можно и вляпаться. Пусть и незаметно от окружающих, но все равно стыдно и неприятно.
Например, захотелось человеку сочинить стихотворение. Ну просто решил попробовать. Думал-думал, мучился-мучился, наконец выжал две строчки:
– Ах, глаза! Ах, глаза!А в глазах – бирюза!Записал, и так ему в тот же миг стало противно и совестно, хоть из окна вниз головой бросайся. Потому что если уж ты не знаешь, что такое настоящие стихи, то надо ведь знать, что говоришь. А человек не знал, что такое бирюза. Ну не попадалась она ему под руку. И получилась фальшь такая, что по спине мороз… Фальшь – это же самое… самое отвратное. И прячется она всего чаще, по-моему, в словах, если неправильно их выбираешь… А еще хуже, когда она в мысли просачивается. В жизни ведь вообще полно фальши. К ней часто так привыкают, что уже и не распознают, принюхиваются, можно сказать, принимают как должное и сами заражаются ею, не замечая того, и уж тогда не могут без нее обходиться…
Однажды я по недоразумению попал на индийский фильм. Ну что это такое – все знают. Я немного опоздал и в зал вошел, когда уже сеанс начался. Я стоял у стены и ждал, пока глаза привыкнут к темноте, чтобы потом найти себе место. Но посмотрел на экран пару минут – и на выход. Дуристику эту смотреть? Нет уж, спасибо! Пусть уж лучше мой рубль пропадает. Но видели бы вы, сколько народу сидело в зале – яблоку негде было упасть! Вот и представьте: шесть сеансов в день, и картина эта по две недели в трех кинотеатрах прокручивалась – это сколько же человек с ее помощью подзарядилось фальшью только в нашем городе? Прикиньте – и вам жутко станет.
Да если бы только это… А кто может сказать, что никогда в себе самом не обнаруживал следов этой гнили? Я не могу…
– Гок! Гок! Гок! – загудела лестница.
Спускался Курилов резво, не так, как поднимался.
Но лицо у него было какое-то… Короче, не предвещало ничего доброго.
– Ну как? – спросил я, когда мы оказались на свежем воздухе. – Выйдет она?
– Нет! – отрезал он сердито.
– А почему?
Что ж я это в общем предчувствовал, этого и ждал…
– Потому что Новый год – семейный праздник!