Чтение онлайн

Он стоял неподвижно в пустом ночном холле, в здании чужой фирмы, на счету которой немало махинаций и тёмных дел. Уже только поэтому, если его здесь обнаружат, ему наверняка не выпутаться. Он и так зашёл слишком далеко. Анализ собранных за последние дни данных дал ему возможность почувствовать, пока только интуитивно, какие могущественные силы стояли за теми, кто саботажем, наркотиками, уравилом — всеми средствами старался не дать закрепиться здесь пока ещё такой слабой человеческой колонии, располагавшей несколькими городами и десятком лет истории… Видимо, немаловажные причины заставили их проявить себя в открытую… Курлянов, фирма «Звездокруг» — он чувствовал, как близка разгадка. Если он сейчас уйдёт — возможно, через много лет о нём скажут: «У него был шанс один-единственный, он

выпал именно этому человеку, так уж случилось по неведомому стечению обстоятельств. Но он не использовал этого шанса, и никто никогда позже уже не смог исправить последствий его минутной слабости…»

Его не станут винить. Ни у кого не возникнет на это права. И всё же… Именно он, Клёнов, мог бы сегодня узнать, кто они такие, чёрт побери, и каким образом сумели проделать совершенно необъяснимую штуку с поселенцами Гридоса.

Эликсира для этого маловато… Да и не сделаешь с помощью эликсира такого, как Курлянов, активного и умного врага. Значит, был иной способ проделать это с человеком в сообществе, в котором вот уже добрую сотню лет деньги не имели практического значения, а материальные блага могли удовлетворить любые, даже самые изощрённые потребности человека… Значит, был способ привлечь члена такого сообщества на сторону. Кого? Этого он не знал. Но дорого бы дал, чтобы узнать, каким образом ныне мёртвый Роман Гравов превратился в того Гравова, в котором он не заметил ничего особенного. Которого сам, своими руками, отправил на Гридос и помог тем самым в осуществлении неизвестных для землян целей их врагов.

Никто даже не упрекнул его за это, не напомнил. Теперь вот он сам себе напомнил и, медленно повернувшись, слегка сгорбившись, пошёл вниз, старательно глядя под ноги, не поднимая головы, чтобы не видеть светлого квадрата двери, чтобы не передумать в последний момент.

Выходы двух первых подземных этажей закрывали бронированные стальные двери. Скорее всего здесь были склады. Затворы не поддались его усилиям. Наверное, кроме электроники, там использовались древние и надёжные механические замки.

Не рискуя тратить на них время, он пошёл ещё ниже. На шестом пролёте лестница кончилась странной дверью, похожей на дверь космического вакуумного шлюза. Над бронированными заклёпками горел контрольный огонёк дежурного охран-автомата. С ним он справился быстро, но за первой дверью оказалась вторая. В центре её он увидел механическое устройство в виде четырёх круглых стальных колёс со спицами. Под ними виднелись окошки с цифрами. Механический кодовый замок, он знал об этих старинных конструкциях. Когда-то их употребляли в сейфах — стальных ящиках с ценной документацией, — но потом, из-за малой надёжности, от них отказались. Даже на практических курсах по исторической механике их не знакомили с этими устройствами. Он почти физически ощущал, как уходили от него считанные и такие драгоценные секунды этой ночи. Несмотря на то, что первая дверь осталась открытой, в тамбуре всё равно было душно и тесно. Он не мог даже распрямиться, всё время приходилось сидеть на корточках. К замку могла быть присоединена какая-нибудь примитивная сигнализация, не поддающаяся воздействию нейтрализующего луча его радиопередатчика. Он всё никак не мог решить, что ему нужно делать.

Наконец Клёнов вынул из кармашка на поясе лазерный карандаш — свой любимый инструмент и одновременно, в случае крайней необходимости, не такое уж плохое оружие. Маленькая серебряная палочка почти не занимала места, но обладала одним существенным недостатком — небольшой ёмкостью энергонакопителя. Для грубых работ по резке металла этот инструмент не годился, однако с его помощью он определил приблизительную толщину металлической плиты, защищавшей дверь. Она равнялась почти целому дециметру, если это титанит, то ему не помог бы здесь даже стандартный лазер. Похоже, что-то очень важное прятали за этой дверью…

Наконец он взялся за одно из четырёх колёс, выбора всё равно не было, придётся попробовать открыть замок и на практике убедиться, есть ли там сигнализация. Постепенно наращивая усилия, он попытался повернуть колесо, но оно не поддавалось. Только теперь он догадался взглянуть на окошечко под ним и увидел большой, круглый

ноль. В остальных окошечках темнели двойка, восьмёрка, тройка, но счётчик колеса, которое он пытался повернуть, стоял на нуле. Возможно, там есть ограничитель. Он попробовал повернуть колесо в противоположную сторону и сразу же почувствовал, как оно поддалось. Громкий металлический щелчок за дверью заставил его вздрогнуть, но ничего больше не произошло, зато в окошечке, где только что виднелся ноль, появилась единица.

Теперь он довольно быстро установил, что колесо вращалось в одну сторону до тех пор, пока в окошке не появлялась девятка или ноль. Нужную комбинацию из четырёх колёс при девяти цифрах в каждом он может не найти до конца жизни. Оставалась последняя надежда. Каждый из механизмов настроен на определённую цифру, и в момент её появления должно происходить какое-то включение, скорее всего механическое. Соответствующий штифт входит в предназначенный ему зазор, и этот процесс должен сопровождаться звуком, конечно, неуловимым для простого человеческого уха, но у него был универсальный анализатор… Вряд ли через такую толщину плиты он что-нибудь различит, однако, если присоединить его непосредственно к металлу, вибрация может дойти до датчика… Сняв браслет и плотно примотав его к одной из спиц, Клёнов повторил операцию поворота от нуля до девятки. Несколько секунд приборчик задумчиво гудел, словно решал невероятно сложную задачу. Наконец в окошечке появилась мигающая цифра «восемь». «Сомневаешься? Я тоже сомневаюсь… И всё же придётся попробовать».

Последовательно проделав то же самое со всеми колёсами, он получил предположительный код замка: 2830 и установил все колёса в нужное положение. Ничего не произошло. Следовало ещё нажать расположенную ниже защёлку-ручку, и вот тогда-то, если прибор ошибся и он неправильно набрал код, наверняка включится вся охранная автоматика. Поэтому он не очень спешил с этим последним движением. Мерцание цифр в окошечке сигнализатора говорило о том, что вероятность ошибки очень велика.

Клёнов снял браслет и совсем уж было решился нажать защёлку, как вдруг ему в голову пришла мысль, что код может быть не цифровым, цифры могли обозначать порядок букв в алфавите, и тогда у него получится слово из четырёх букв, причём не из всяких, а только из первых десяти, если ноль считать тоже. Кстати, непонятно, где его ставить, впереди или в конце алфавитного ряда? Наверное, всё же впереди. Если всё так, то у него получится: «Вига». Слово ему не понравилось своей неопределённостью. Если в замке действительно заложен буквенный код, он должен получиться осмысленным, легко запоминающимся, он в этом почти не сомневался, иначе буквенный набор получился бы совсем хаотичным.

Скорее всего анализатор ошибся в какой-то одной-единственной букве. Он попробовал разные варианты, заменяя последовательно каждую из букв полученного набора. Созвучия вязли на зубах, какие-то «дика», «кига», «фига» — всё это было не то, совсем не то… И вдруг, как выстрел, у него в ушах прозвучало слово «виза». «Виза» — древнее слово, обозначавшее право перейти границу… Больше он не раздумывал, лишь заменил в окошке третьего слева колеса тройку на семёрку и сразу же, не давая себе времени опомниться, нажал защёлку. Дверь сама поехала в сторону, словно только и ждала этого простого, завершающего все его мучительные манипуляции движения. Клёнов сразу же ощутил встречный ток спёртого воздуха. Внутреннее давление было выше, и не зря на входе установили двойную дверь. Клёнов поспешно захлопнул её за собой.

Он стоял у входа в огромный, длинный зал, совершенно пустой, если не считать небольшого стола слева от входа. Фронтальная стена, плохо освещённая, казалась непропорционально высокой, с неё спускались до самого пола серые драпировки, совершенно неуместные в этом просторном зале с высоким потолком и отсвечивающим драгоценным деревом паркетным полом, покрытым, правда, толстым слоем пыли. Из-за полного отсутствия мебели и этой вековой пыли зал производил впечатление заброшенности.

Но не станут же прятать за такими дверьми с секретным засовом никому не нужный пустой зал… Что-то здесь должно быть или было — тут же поправил он себя, стараясь сдержать разочарование.