Искатель 5/1990
Шрифт:
— Ну и что? Что ты ему ответил?
— Я ощутил нечеловеческую боль в голове, потом выстрелил из лазера несколько раз, и он ушёл.
— Деймы умеют и не такое.
— Но он сказал, что я козявка, куча слизи, что мною можно управлять на расстоянии, как роботом!
— Деймы умеют многое, но им никогда нельзя верить. Если бы это была правда, разве бы ты стоял сейчас здесь?.. Почему они не начинают свои команды, если обладают такой властью? — Она стояла, гордо выпрямившись и повернувшись лицом к боковой стене. Её голос звенел в пустой штольне, отражаясь от стен. Казалось, она бросала вызов неведомому врагу, притаившемуся
— Это похоже на взрыв… Скажи мне, эти стражи, охраняющие дверь, на что они похожи, как выглядят?
Девушка отвечала глухо, не глядя ему в лицо:
— Это куклы. Грубо вылепленные куклы, едва похожие на человека. У них нет даже лица. Только волшебная сила деймов, данная на один раз. Её хватает на день, иногда на неделю или месяц. Им дают только одно задание. Как только волшебная сила уходит, они вновь превращаются в мёртвых кукол… Почему ты спросил, ты думаешь?.. Нет. Это было бы слишком просто, слишком легко. Деймы умеют красть души людей. Над таким человеком их власть незаметна, он такой же, как все, и лишь иногда… — Он не слышал её, вернее, не слушал. Он смаковал, повторяя раз за разом только что открытую и такую, в сущности, простую истину: за роботом не нужно устраивать сложную охоту, роботу достаточно отдать приказ, а он человек, что бы там ни говорило это порождение мрака.
Шум воды за их спинами между тем нарастал.
Они бежали вдоль штольни. Теперь она пошла круто вверх. Ноги то и дело соскальзывали по поверхности камня, проваливались в какие-то рытвины. Иногда попадалась коварная мелкая осыпь, и тогда двигаться вперёд было совсем трудно. Элия окончательно выбилась из сил, временами ему приходилось нести на руках постепенно слабевшую девушку. Грозный шум воды у них за спиной стал отчётливо слышен, вот-вот должна была наступить развязка. Роман понимал, что на такой глубине, на какую они опустились, у них не остаётся ни малейшей надежды на спасение. Напор прорвавшейся воды будет слишком мощным. Скорей всего их попросту разобьёт о стены первым же валом…
Штольня выпрямилась, изогнулась, луч фонаря упёрся в преграду. Это был тупик. В первые мгновения сознание, отказываясь принять очевидность, мучительно искало выход. Но его не было. Возвращаться бессмысленно, до настигавшего их потока оставались считанные десятки метров. Прямая штольня, по которой они шли уже несколько часов, закончилась теперь тупиком. Упёрлась в сплошную монолитную скалу. Свет фонаря тонул в её матовой шероховатой поверхности…
Монолит казался вплавленным в стены пещеры. Ни сверху, ни с боков не было видно ни малейшей трещины. И вдруг Элия прошептала:
— Кажется, мы дошли, мы всё-таки успели!
— О чём ты?
— Это же дверь, перед нами дверь! Неужели ты не видишь?!
Он не видел ничего, кроме глухого скального монолита.
— Стражей нет. Мы всё-таки опоздали. Или они их увели — это уже неважно. Нет стражей — значит, нет двери, Вместо неё остаётся непробиваемая скала… — В голосе Элии звучало отчаяние. Шум воды нарастал, и стены пещеры вибрировали в такт с могучим, стремительно несущимся потоком.
Бывают в жизни мгновения, когда человек
Реконструкция его личности, проделанная когда-то деймами, неожиданно принесла результаты, на которые они не рассчитывали. И силы, заложенные в него для других, тёмных дел, можно было повернуть и в обратную сторону…
Ничего этого не знал Роман, он лишь ощущал в себе крохотный огонёк надежды, подсказывавший, как и что делать.
— Нам не нужны стражи … — неожиданно для себя самого вдруг сказал он Элии. — Нам не нужны стражи, — ещё раз повторил Роман, будто желая лишний раз утвердиться в этой мысли.
Раскинув руки, он приник грудью к скале, прижался к ней изо всей силы, словно хотел передать ей стук собственного сердца. И скала услышала, ответила ему. В её глухой вибрации он ощутил неизмеримую силу космических потоков. Некий огромный организм, протянувший свои артерии от звезды к звезде, на мгновение привиделся ему. Сверкнул и пропал образ бесконечных звёздных дорог, и тогда он понял, как это делается, вспомнил так, как вспоминают об этом иногда во сне люди, умеющие летать.
Он отошёл от стены на шаг. Что-то появилось у него в лице такое, что испугало Элию, и она отшатнулась от него. Но он властно перехватил девушку, привлёк к себе.
— Нет! — крикнула она. — Я не хочу, ты не такой, ты не можешь!
— Могу, — только и сказал он. А руки уже сами собой сорвали пояс, и сзади, спина к спине, он туго притянул к себе вырывающуюся Элию.
— Да успокойся же ты! Не мешай мне! Неужели ты не понимаешь, как это трудно!
И девушка вдруг затихла, превратилась в недвижный груз у него за спиной. Тогда он вздохнул глубоко раз, другой, набрал полную грудь воздуха и шагнул вперёд в скалу, как будто не видел её, шагнул так, как шагают за порог двери.
Упругий, тёмный ветер ударил в лицо Роману, и настало долгое падение. Он летел в пропасть сквозь хоровод звёзд, и лишь на секунду в мозгу вспыхнуло переплетение звёздных путей. Одна ниточка показалась ему светлее остальных, он выбрал её. Почти сразу же в лицо ударил другой, живой ветер, и нога ощутила под собой опору.
Он сделал второй шаг. Теперь уже наружу. Он стоял на твёрдой поверхности, освещённый заходящим синим солнцем. За его спиной вздымался серый параллелепипед скалы. Тень от него лежала низко, под самыми ногами.
Глава 7
Собственно, теперь можно было и уходить. Клёнов узнал больше, чем рассчитывал, не следовало слишком искушать судьбу. И всё-таки, когда он благополучно выбрался из приёмной, миновал коридор и вновь спустился в вестибюль, туда, где лестница разъединялась на два пролёта, один из которых уходил вниз в цокольные, подвальные этажи, он задержался, не зная, как поступить. Если они скрывают здесь нечто важное, то оно скорее всего находится там, внизу…
Прямо перед ним светлеет квадрат выходной двери, а за ней освещённая ртутным светом ламп пустыня двора. Ему ещё предстояло преодолеть всё это, а времени до рассвета оставалось совсем немного. Грош цена полученной информации, если он не сумеет вернуться. И всё же он никак не мог оторвать руку от лестничных перил и сделать решающий шаг в глубь вестибюля.