Чтение онлайн

— Не заметил, велосипед был с ручным тормозом?

— Нет. Кажется, нет. Я пойду, Петрович? Меня там пацанва моя ждет.

— Еще один вопрос. Расскажи-ка мне про вашу схватку с Квасовой.

— Это когда она на меня с молотком кинулась? Да что рассказывать-то? Народу там было до хрена — все видели, что не я начал. Подумаешь, телка какой-то там занюханный цветочек съела! Не розу же… А эта старая прокладка на меня прямо от ворот с молотком сиганула! Что, мне надо было ей лоб подставить? Клумба ее! Улица ее! А то не

яйца! Или не по закону?

— Все нормально. Угроза была реальной, и оборонялся ты в пределах допустимого нашими российскими законами. Ты же не пинал ее ногами?

— Нет.

— Ну вот. Она, когда шлепнулась, кричала, что засудит тебя на полмиллиона?

— Ага! — Дронов снова расплылся в улыбке. — Я тогда чуть не писанул от смеха. Нашла миллионера! Ну, что? Можно мне идти?

— Жарких тебя отвезет.

— Да не надо. Я сам дойду. Что я, инвалид?

— Иван, заслужил. Старший лейтенант тебя на своей отвезет, не на государственной.

— А че, получается, что этот мужик Райку грохнул? — поднимаясь со стула, спросил Дронов. — Ну, который на велике ехал?

— Трудно сказать. Ты о нем пока не распространяйся. Хорошо?

— На хрен он мне сдался.

Жарких поднялся на украшенное прорезной резьбой, но уже заметно обветшавшее крыльцо дома Табаниных и кулаком постучал в обитую клеенкой дверь.

— Клавдия Ивановна! К вам можно? Клавдия Ивановна!

Дверь почти сразу распахнулась, и на улицу выглянул белобрысый подросток лет шестнадцати с бестолково-беспощадным взглядом, в растянутой красной футболке с черепами. Его ровному загару цвета кофе с молоком могла позавидовать любая ведущая с какого-нибудь развлекательного телеканала.

— Здрасьте! — сказал он с недоумением.

— Привет! — улыбнулся Жарких. — Василий дома?

— Нет его. А что надо?

— А ты Славик? Братан его младший?

У парнишки забегали глаза.

— Брат, а что?

— А ничего. Маму не позовешь?

— Она на огороде бурьян дергает.

Звонкие согласные Славик произносил так мягко, что даже для ушей Жарких, уроженца Черноземья, эти звуки были неприятны. Старший лейтенант едва удержался, чтобы не поморщиться.

— Проводи меня к ней.

— Зачем?

Жарких вздохнул.

— Слышь, ты, младший брат, много вопросов задаешь! Я тебе сказал, проводи меня к матери. Будь любезен.

— Пошел ты!

Подросток потянул дверь на себя.

Жарких одной рукой придержал дверное полотно, а второй схватил парня за ухо и вытащил его на крыльцо. Тот заорал:

— Ай, блин!

Старший лейтенант отпустил ухо и подтолкнул Табанина-младшего к ступенькам.

— Пошли к матери. Мне надо с ней поговорить. Я из уголовного розыска.

— Это не я у Волчихи с прилавка бейсболку взял! Это Костыль! Я только на стреме стоял! — соскочив

с крыльца и пятясь задом, выпалил Славик.

Жарких, стоя на ступеньках, оглядел двор и прикинул, в какую сторону может побежать от него этот шустрый паренек.

— Ладно, пацанчик, я тебя прощаю. Костылю скажешь, что старший лейтенант Жарких приказал ему бейсболку вернуть хозяйке, или я к нему сам наведаюсь. И тогда ему будет мучительно больно за бесцельно прожитые годы.

Последнюю фразу старший лейтенант услышал однажды от Посохина. Она ему так понравилась, что он стал ее частенько использовать в беседах с правонарушителями.

— Он вернет. Матери моей только не говорите!

Жарких неторопливо, чтобы не спровоцировать паренька на побег, спустился по ступенькам во двор.

— Не скажу. Можешь не дергаться. Но у меня к ней есть еще одно дело.

— С-с-с! — приложив к уху ладонь, втянул в себя воздух сквозь сжатые зубы подросток. — А-а-а!

— Пошли, пошли! Хватит болеть.

— Да иду я!

Огород у Табаниных был немаленький — соток пятнадцать. Посадки картошки занимали, наверное, две его трети. В дальнем углу огорода дергала сорняки худенькая женщина в возрасте.

— Ма! — крикнул подросток. — К тебе из ментовки пришли!

Женщина выпрямилась и приложила ладонь козырьком ко лбу.

— Чего ты там еще натворил, стервец?! — крикнула она пронзительно.

— Ничего! С тобой поговорить хотят!

Женщина вытерла руки о подол платья и, переступая через грядки, подошла к полицейскому.

— Здрасьте! Вы про этого балбеса говорить собрались? — сказала она с раздражением и посмотрела на сына.

— Здравствуйте! Нет, про старшего.

— А тот недоумок что учудил?

— Клавдия Ивановна, он просто свидетель, — как можно спокойнее сказал Жарких. Старший лейтенант уже не раз убеждался, что разговор на повышенных тонах редко бывает продуктивным. — Подскажите, где его можно найти? По телефону связаться с ним нам не удается. Оператор отвечает, что он находится или вне зоны доступа или телефон отключил.

— Так он на рыбалку уехал. Еще в понедельник.

— А куда?

— А черт его знает?! Славка, куда он поехал?

Подросток замялся.

— По затылку хочешь получить, зараза?! — прикрикнула на него мать.

— Сказал, что на остров хочет смотаться порыбачить.

— А когда он вернуться собирался? — спросил Жарких.

— Не сказал он.

— Он продукты с собой брал?

Славка открыл рот, и хотел было ответить, но, видно, передумав, стал с большим интересом что-то рассматривать за проволочной изгородью на соседнем участке.

— Че там? Не пойму…

Мать дернула его за рукав.

— Ты рыльник-то не вороти, а отвечай, когда человек тебя спрашивает.

— Он взял вещмешок с сухарями… Пачку соли… Еще чай… Банку варенья вишневого.