Исход
Шрифт:
Сюзэн остановилась напротив него и сняла свою бесполезную серебряную полумаску. Но не успела она и рта раскрыть, как мужчина ласково, почти трепетно остановил её, прикоснувшись к губам женщины.
– Догадываюсь, как много у вас вопросов… Но я сегодня в роли похитителя и вы, соответственно, моя великолепная, божественная пленница. – Искажённый голос был неизменно тихим и странно дрожал, словно от невыносимого напряжения и волнения. Сюзэн пришлось согласно кивнуть. Она, повинуясь внезапному порыву, подошла к нему почти вплотную, каким-то шестым чувством догадываясь –
– Всего один вопрос, для начала… Как вы узнали меня, маска?
– Разве я могу не узнать ту, что царствует в моём сердце? – Он прикоснулся к волосам Сюзэн, уложенным по старой привычке и, потянув всего за одну шпильку, распустил узел туго стянутых золотых волос. У Рина всегда получалось намного дольше… Сюзэн отмела пришедшее на ум сравнение и свободно качнула головой, оставшиеся заколки сверкающими каплями рассыпались в густой траве. Освобождённые локоны тяжёлой волной опустились на плечи.
– Наверное, вы уже обо всём догадались? – Грустная насмешка над самим собой. – Я – всего лишь неудачник, так и не решившийся прямо рассказать вам о своей любви. Даже сейчас я закрыт от вашего взгляда. Но мне почему-то легче… Знаете, всегда есть что-то комическое в таких признаниях, но поверьте, по-другому нельзя. Я не хочу давить на вас, не хочу ни к чему принуждать… Просто нет больше сил носить в себе моё восхищение вами! Я хотел бы просто сказать – люблю вас, Сюзэн, так глубоко, так искренне, как не любил ни одну женщину в своей жизни… Вы улыбаетесь… Если бы вы знали, как прекрасна ваша улыбка! Смейтесь! Ваш голос сладок, он звенит, как весенний ветер.
– Вы поэт?
– Хотел бы им стать, если вам нравятся стихи.
– Почему вы не откроетесь? Вы стыдитесь своей внешности? – Сюзэн чувствовала странную теплоту, рождённую где-то внутри, словно в ней зажглось маленькое солнце, отвечая на вопль ещё одной одинокой, безответно любящей души.
– Трудно ответить… - Мужчина тепло обнял её, и Сюзэн почувствовала на своей щеке его горячее дыхание, проходящее сквозь иллюзию маски. – Этой ночью падают запреты, кажется, можно всё… Всё на свете! Какие удивительные традиции, верно?
– Наверное, такие традиции и существуют для таких, как мы с вами? – Предположила Сюзэн. – Таких же трусов, не могущих признаться даже самим себе в чувствах.
– Ах, как верно! – Он рассмеялся.
– Нет, вы не поэт, - с непонятным сожалением произнесла женщина, уткнувшись носом в его чёрный камзол. – И не трус. Вы можете сказать о своей любви, у вас она есть… А знаете, что страшнее? Когда нет ничего.
– Сюзэн, любовь моя, поймите, для всего есть время. Для первой любви, для первого разочарования, для усталости и боли… Даже смерть не приходит внезапно – сначала она посмотрит на часы…
– Вы говорите так, словно знаете свой срок.
– Возможно, моя черта уже близко… Поэтому я рискнул вызвать ваш гнев своими неуклюжими признаниями. Чтобы хотя бы вы сохранили на память мои смешные слова.
– Не пугайте меня, - Сюзэн пытливо всмотрелась в зеркальную гладь маски. – Ночь хороша, не стоит
– Простите… Я… - Он вдруг неуверенно замялся, словно подыскивая нужные слова и не находя их. – Боги, Сюзэн! Можно ли сбежать от самого себя?
– Хотите сказать, от своей беспомощности и боли, когда любимый человек проходит мимо, не удостоив даже взглядом?
Он молчал, поражённый. Сюзэн грустно улыбнулась, потом протянула руку и её пальцы, беспрепятственно пройдя сквозь иллюзию маски, прикоснулись к его щеке.
– Увы, нельзя, мой похититель. Если бы это было возможно, все люди на земле были бы счастливы.
Он порывисто схватил её ладонь и поцеловал. Не просто коснулся губами, а приник глубоким, жаждущим поцелуем. Сердце Сюзэн заколотилось с удвоенной силой. Она боролась с двумя желаниями – вырваться и убежать от этого странного человека, или… остаться. Трава такая мягкая…
– Для чего? – Вдруг спросила женщина. – Для чего вы мучаете себя?
Незнакомец выпустил её руку, словно стыдясь своей неконтролируемой вспышки. Медленно снял чёрные перчатки, обнажив тонкие бледные пальцы. Всё так же молча коснулся щеки Сюзэн:
– Бархат… - Прошептал он еле слышно. – Мой любимый бархат…
Сюзэн сплела свои пальцы с его, чувствуя, как проникает в сердце волшебство этой ночи, пробуждаются дикие желания и прежние страхи. Они стояли, прижавшись друг к другу, словно были одни во всей этой вселенной света и ярких огней, сливаясь с полумраком, взывая к чему-то настолько далёкому и недостижимому, что обычные человеческие голоса не могли этого выразить.
Но этот одновременно краткий и бесконечный миг закончился – незнакомец с сожалением выпустил Сюзэн из объятий:
– Я прошу прощения, миледи, что отвлёк вас от созерцания ночи. Непростительная трата времени…
– Постойте! – Сюзэн хотела крикнуть в голос, но только тоскливо прошептала эти слова быстро удаляющейся высокой фигуре. – Подождите…
+++
Она ещё целый час бродила по тропинкам сада, мучительно решая, как же ей поступить со всем этим. Простое признание мужчины в маске смутили её… Но и заставили вновь почувствовать себя желанной женщиной. На миг вспомнилось открытое, доброе лицо Рина. Он поймёт… Всегда понимал…
До Дворца она добралась с помощью дежурного портала: это было просто и удобно, но Сюзэн долго колебалась, прежде чем попросить Старшего разрешить ей воспользоваться энергетическим коридором. В конце концов, молодой человек разрешил все её проблемы одним мудрым кивком и демонстративно отвернулся. Сюзэн благодарно и немного нервно улыбнулась и, проскользнув мимо его плеча, ступила на гладкие гранитные плиты Дворцовой площади.
…Дверь открылась не сразу и за эти мгновения Сюзэн успела раскаяться в своём необдуманном поступке, потом вновь набраться решимости… Изиона смотрел на неё немного удивлённо и устало. Его волосы были ещё влажными – вероятно, только что из душа, потому и задержался, на плечи была накинула чёрная рубашка, делая его похожим на призрака, почти сливающегося с темнотой, царившей в комнате.