Исход

Светало поздно. Ночь спросонья

Дорогу, робко, уступала дню

Без спора, без большого сожаленья

Спустив, на землю рассвета пелену

Мы уходили с поля страшной битвы

После отчаянных, лихих атак

Шептали про себя, тихо молитвы

Чтоб Бог хранил, и не подвёл вожак

Захват плацдарма под Каховкой1

Затмил огнём и дымом небосвод

Рвались все в бой на перевес с винтовкой

Не веря в то, что впереди –

«исход»

Ничто тогда беды не предвещало

Успешно наступленье началось

«Ударными полками»2 – «красных» разметало

Нас сбросить в Днепр – врагу не удалось

Бои с плацдарма под городом Каховкой

Вселяли веру в правильный расчёт

Победой вдохновлялися не лёгкой

И все сомненья были как-то и не в счёт

Двенадцатого октября, уже стемнело,

Очистив, – Трудолюбовку село

Рубили «красных», мы остервенело

Покуда не вошли в Апостолово3

Но силы таяли, редели наши цепи

Теряли мы товарищей в не виданных боях

Тела их покрывали Таврические степи,

В Малороссии, и погребали их мы второпях

О, если б было время в той стихии!

Собрать по полю трупы всех солдат

Что жизнь отдали за спасение России

На смерть идя, отнюдь, не для наград

И сколько их легло в земле Херсонской?

А сколько их скончалося в тылу?

А сколько раненных, оставленных на поле?

Дожили дни в безпамятстве, в снегу!

Сей урожай, гражданской, русской бойни

Что вновь свалился на Родину мою

Который раз, на сем веку – припомни

Мы искупали грех кровью в бою

Опять скрипит, оглобля у телеги

Опять метель, пурга метёт вокруг

И стонут раненные, лёжа друг на друге

Но, как избавить их сейчас от этих мук?

Бабиева4 кубанцы с тыла прикрывают

А мы идём упорно колонной полковой

Засады «красных» по пути огнём снимают

«Дрозды»5 лихой атакой, цепью штурмовой

Бескрайней степью тянутся обозы

Держась за них шагает стар и млад

Крепчают в Таврии первые морозы

Но не сбавляет шаг – Врангеля солдат

Послышалось не вдалеке какое-то волненье

Возница в лево съехал стал у колеи

Мы обступили, умерших в смиренье

Вздыхая тяжело, к победе, ведь, не довезли

Она6 лежала тихо, и казалась спящей

Была накрыта буркой до самого лица

Царевной с сказки!

Точно. Настоящей,

Которую прочесть хотелось до конца

Лицо младое, брови словно дуги

Копна волос пшеничных, светло-золотых

Слегка припухшие, живые с соком губы

Ресниц больших, уж точно – не земных

Девичий стан, отточенный и хрупкий

Поднял с телеги десяток рук мужских

И бурка спала, а в гимнастёрке дырка

И строй солдатский с горечью притих

У сердца юной, защитницы Отчизны

Которой жить бы и любовь познать

Растёкся алый след, пришедшей тризны

И слёзы, с лиц солдатских, стали душу наполнять

Их схоронили, тут же при дороги

Её – красавицу и двух ещё «дроздов»

Без знаков кто – в предчувствии тревоги

Чтоб не глумились, стаи их врагов

Под вечер к берегу, уставшими прибыли

Теснила конница врага, до самого Днепра

Понтонов переправу, спешно возводили

Стремясь управиться, хотя бы до утра

Но натиск «красных» так и не снижался

Тянулось к переправе множество частей

Тогда, Драценко7 дрогнул, не сдержался

И дал команду – уходим! Все! Быстрей!

А в это время, другие наступали

Прорвать стремились, вражеский плацдарм

Витковскому8, увы, так и не прислали

Приказ, что враг задумал нанести контрудар

Всё кончилось шестнадцатого к ночи

Поспешно, выводя дивизии все в тыл

Их враг преследовал, что было мочи

И несколько частей всё ж в поле окружил

Под рёв атак, и в битвах конских «лав»9

Покрыли новой славою знамена

«Ударные дивизии», напор сдержав

Вновь повторили подвиг, памятного Дона10

На время стих, тогда борьбы накал

Все стороны копили снова силы

Москва с Варшавой сговор подписав11

Готовила для русских вновь могилы

И снова в рукопашной, иль в седле

Сойтись придётся скоро двум стихиям

И вновь Таврида скроется во мгле

Душами русскими, насытив чрево змия

Двадцать восьмого, утром, октября

Обрушился «девятый вал» Советов

На тех, кто не желал прожить и дня

Отрёкшись от ниспосланных Заветов

Удары «красных» было не сдержать

Подброшенные с Польши их резервы

Заставили нас снова повсюду отступать