Иприт
Шрифт:
Редут задержал несколько катившуюся с высокого плоскогорья к низменной береговой полосе лавину мятежников и дал возможность уцелевшим англичанам сравнительно безопасно погрузиться на суда и уйти в открытое море. К этому времени над общественными зданиями Калькутты развевались красные знамена с буквами СССР и ССИ. И во всей стране не оставалось больше ни одного англичанина, если не считать тех английских солдат, которые разложились и перешли на сторону восставших.
Из чувства национальной гордости профессор-докладчик ни одной цифрой, ни одним термином не упомянул об этом факте. По секретной статистике Главного разведывательного
А ведь как тщательно была она подобрана!
Вещи, еще гораздо более удивительные, чем победоносность восставших и поражение колониальных войск, происходили в Китае. Неслыханным образом ознаменовал Китай пятидесятилетие боксерского восстания, полувековой юбилей отчаянной и до последнего времени неизменно безрезультатной борьбы против европейского и американского империализма.
По всей стране был объявлен трудовой бойкот представителям иностранной эксплуатации. Их не трогали и не причиняли им никакого зла физическим оружием. С ними прекратили всякие сношения. Им отказывали в каких бы то ни было поставках, не исполняли для них никаких работ, не обращались к ним, не отвечали на их вопросы, не здоровались — короче, совершенно не замечали их присутствия.
Далеко, в самом сердце страны, в десяти днях пути от Гань-Чжоу в маленькой деревушке жил учитель Пао. Он обучал приходивших к нему китайцев латинскому алфавиту и снабжал их книгами, напечатанными этим шрифтом. Он перевел на китайский язык творения Маркса и Ленина. И не было в Китае человека, которого бы больше знали, которому бы больше верил китайский трудящийся народ.
Учитель Пао покинул свою деревушку. Даже в Гань-Чжоу он не надолго задержался. Он торопился на восток, к морскому берегу, к большим китайским промышленным городам. Здесь, разъезжая из Шанхая в Нанкин, из Нанкина в Сюй-Чжоу, из Сюй-Чжоу в Шань-Чжоу, он призывал трудящихся Китая к трудовому бойкоту и сам руководил движением.
Колонии иностранцев, жирные, тучные, как гнезда паразитов, разъевшихся на теле китайских пролетариев, охватила паника.
Кто мог, спешил покинуть возмутившуюся страну, спешил вернуться в свое не столь доходное, но более надежное отечество. Кто сам не мог отплыть с ближайшим пароходом, тот грузил на борт семью, имущество, награбленное за годы службы.
Открыто и победоносно восставшая Индия и Китай, грозно и хмуро празднующий юбилей боксерского восстания.
В этом звучал смертный приговор мировой буржуазии.
Об этом приговоре неумолимо рассказывали колонны цифр, корни и логарифмы почтенного докладчика на заседании Королевского Ученого Общества.
Хуже всего в этом деле было то, что обе возмутившиеся страны имеют общую границу с СССР.
Кроме точных, проверенных сведений о 50 тысячах комсомольцев, бродили еще неясные, темные слухи о громадных силах непобедимой Красной Армии, будто бы стянутых к границе Китая. Передавали, что под ее защитой, под руководством ее командиров, под наблюдением ее политотделов формируется КАТК — Красная Армия трудящихся Китая, по численности превосходящая все, что было до сих пор известно истории войн и вооружений.
Слухи эти, к великой досаде капиталистов всех стран, казались весьма правдоподобными.
Королям и буржуазии нельзя было терять ни минуты времени. Нужно было действовать сосредоточенно, энергично и быстро.
Главный
Когда лишенные поддержки и помощи Китай и Индия будут усмирены и понесут необходимое наказание, тогда можно будет заключить мир и с Советской Россией и вновь ее «признать».
Но со Страной Советов трудно воевать. Войска в нее нельзя посылать. Неизвестно, каким-то газом их там отравляют. Достоверно одно — едва вдохнут они советского воздуха, как тотчас же начинают разлагаться и трещать по всем социальным швам. Пролетарская часть быстро отслаивается от буржуазного и командного состава. Командный состав погибает, а отслоившиеся пролетарии к своим национальным форменным головным уборам прикрепляют красную звезду.
Профессорские цифры вконец заврались со свойственной буржуазным цифрам клеветнической беззастенчивостью.
Единственно возможный способ нападения на Россию — это воздушная газовая атака.
Неизмеримые пространства России не могут существенно стеснить действий воздушного флота. Современные боевые аппараты свободно обслуживают пространства радиусом в пять тысяч километров. При таких достижениях авиации даже и в самой России не много найдется пунктов, тактически недосягаемых.
Впрочем, большевиков аэропланом в небе не испугаешь. И две-три сброшенные бомбы не загонят их в подземные туннели, как некогда немецкие сбрасыватели загоняли робких лондонских клерков.
Добиться успеха можно, только начисто парализовав главнейшие военные, административные и политические центры. Центров же этих на территории Советского Союза немало.
Профессор гнал цифры за цифрами, считал и высчитывал, сколько иприта, люизита, суперпалита и прочих гостинцев нужно пролить и выпустить над русскими городами, чтобы поставить Совроссию перед лицом серьезной угрозы.
Профессор-докладчик считал, профессора-слушатели приходили в уныние.
Получалось, что если заставить всех рабочих Англии и ее союзников работать беспрерывно по 12 часов в сутки, то и тогда нельзя было бы вырабатывать более половины того количества боевых припасов, которое необходимо для нанесения СССР необходимого урона.
В глубокое молчание погрузились и докладчик и его слушатели. Слишком очевидно было, что заставить рабочих работать беспрерывно по 24 часа в сутки — физически невозможно.
Неужели с большевиками совсем нельзя воевать?
ГЛАВА 20
ЗАЧЕМ НУЖНЫ 1 500 000 ТОНН ИПРИТА, об алмазах, о глубоких пещерах и о новом газе СУСАНИТЕ
Профессор Монд давно перестал слушать англо-греко-латинскую речь докладчика, шипящую, как сельтерская вода, струей выбегающая из сифона. Он не глядел на вереницы цифр, убегающие из-под знаков радикала. Монд глубоко задумался, опустив седую голову на руки.