Иприт
Шрифт:
— Друзья, — сказал Пашка, показавшись на балконе под руку с Рокамболем, — друзья, когда Тарзан обращался к чужой помощи?
Гром аплодисментов был ответом.
— Друзья, — продолжал Пашка, — ни Тарзан, ни его старый друг Павел Словохотов, замечательный, должен я вам доложить, человек, никогда не обращались к чужой помощи. Да, Рокотов снова напал на меня и стрелял в упор, но пуля засела в моих часах, и я захватил Рокотова, и в настоящее время он заперт в бельевом отделении моего шкафа. Я и мои звери,
— Ура! — ответила толпа. — Да здравствует Англия! — И через две минуты движущиеся лестницы, ведущие к подземным вокзалам железных дорог, и автобусы рассосали толпу.
— Что ты скажешь в свое оправдание, братишка? — сказал Словохотов, вытаскивая из бельевого шкафа своего пленника.
— Предатель, шпион, — ответил Сарнов.
Сарнов продолжал:
— Гражданин Рек, я — советский гражданин и требую, чтобы вы сообщили о моем аресте в мое посольство.
— Братишка, я не Рек, я Словохотов, а ты зачем мне платье дырявишь, хорошо, что я три пары часов ношу, вот ты и испортил одни — с музыкой.
— Ты Рек, я узнал по шраму.
— Детеныш, те, кто с войны, у них всегда личность с отметками. А меня и Рокамболь когтями метил. Но здесь тебе не оставаться. Идем, друг.
Словохотов и Сарнов вышли на плоскую кровлю отеля.
Несколько аэропланов стояло на ней.
— Ты видишь ту звезду? Это наша — Полярная, — крой правее, да сперва забирай кверху, если окликнет сторожевой, то жми газ до отказа и сыпь дальше. Скажи нашим, что здешняя буржуазия яростна до отчаянности. Скажи, чтобы не верили.
Сарнов вскочил на аэроплан. Пашка пустил мотор в ход.
— Арестовывайся, садись рядом, — предложил водолив.
— Я останусь.
— Предатель, шкура, — донеслось с взлетевшего аэроплана.
— Я предатель! — взревел Пашка и подскочил почти на сажень, думая поймать аэроплан. Но тот был уже далеко.
— Предатель, — тихо повторил Словохотов. — Предатель, эх, какая тоска, пойду к бабам. — И Словохотов пошел вниз переодеваться, что брало у него теперь много времени.
А в это время в мире происходили большие дела.
— Индусы, — произнес председатель собрания в Бомбее, — колесо судьбы повернулось. Солнце встало с Севера и осветило Восток. Полмира свободно, мы не имеем права больше быть рабами Сити. Да здравствует восстание всех угнетенных и Индусская Советская Союзная Федеративная Республика!
— Говорите громче, — донеслось из заднего ряда.
— Индусы, — продолжал оратор, — прежде всего мы должны отказаться от поставки наших детей в ряды армии угнетателей…
— Ему дурно, — вскричал кто-то.
Несколько человек бросилось на помощь к падающему с кафедры оратору, но сами почувствовали дурноту, покалывание во внутренних полостях уха и ощущение
— Откройте еще баллон, — сказал в это время капитан английского воздушного крейсера, — еще баллон глушительного газа.
В это время в городах Индии паника и странная слабость уже овладевали улицами. Люди шатались, как пьяные, толпы манифестантов принуждены были ложиться на землю, лошади падали… уныние распространялось повсюду…
— Предлагаем сдаться, — раздалось над Индией. — В противном случае мы отравим газами муссоны, и Индия погибнет целиком.
— Страна, не имеющая своей химической промышленности, не может сопротивляться, — ответили предводители мятежа, — но наши массы отказываются сдаваться, придите и убейте нас.
— Хорошо, мы перейдем пока к нарывным газам, — ответили громкоговорители на перекрестках всех городов, — нам торопиться некуда, и мы можем начать опыт в большом масштабе.
ГЛАВА 17
Немного о конях, седлах И КУРГАНАХ. Кроме того, читатель должен испытать удовольствие, так как один из наших героев прибывает в великий город
— Вы утверждаете, такого человека у вас не было, и он не пытался осматривать фабрику?
— Утверждаю, — ответил инженер Ши.
Это был рослый японец с правильным, слегка смуглым лицом. Спрашивающий нервно прошелся по кабинету директора.
— Не исключена возможность, что он будет выдавать себя за сыщика Син-Бинь-У, если он догадается, что имя его — Кюрре — не безопасно.
— Успокойтесь, товарищ Син-Бинь-У, мы можем вас известить, если вам угодно.
— Нет ли его среди ваших рабочих? Он готов на все.
— Рабочие у нас работают по несколько лет.
— Он мог подкупить или спрятать одного из рабочих, дабы переодеться в его одежду.
Инженер слегка покосился на беспокойного китайца. Будучи сам лицом мало похож на азиата, он тяготел к лицам, на которых были правильные очертания кавказской расы. Этот китаец был белокур, высоконос и, если бы не желтизна, его можно было бы совсем принять за европейца.
— Я могу, товарищ Син-Бинь-У, провести вас по фабрике, и вы осмотрите всех рабочих.
Сыщик необыкновенно обрадовался.
— Пожалуйста… пожалуйста, товарищ.
Они начали осмотр с того, как на фабрику поступают огромные бревна, из которых позже вырабатывается бумажная масса, служащая для приготовления целлюлозы. Дальше они наблюдали, как в огромных, величиной с двухэтажный дом, котлах мелко расщепленное дерево кипятилось с кислым, сернокислым магнием при 140–170°. Дальше масса отбеливалась в громадных, плоских и широких, как черепаха, залах. Кое-где ее подкрашивали.