Чтение онлайн

Он во все глаза смотрел на проигрыватель, надеясь, что именно в нем найдет решение, и в голове у него прокручивалось все, что он знал о коммуникационных устройствах.

Он топтался, поворачивался то туда, то сюда, отыскивая взглядом металлические предметы, которые могли бы ему пригодиться. Вытащил ящик из письменного стола, вывалил его содержимое на пол.

— Эй, поосторожней, — сказал Эллиот. — От меня требуют, чтобы в комнате был порядок.

Взгляд древнего ученого остановился на приколотом кнопками к стене плакате, изображавшем

полуобнаженную принцессу-марсианку, лишь кое-где прикрытую полосками чудом держащегося на ней сверкающего металла.

Он пристально разглядывал ее самоё, ее лучевой пистолет, ее шлем, ее сапоги цвета электрик.

— Нравится? — спросил Эллиот.

Старый путешественник поднял руки, сблизил их и стал медленно опускать вниз, разводя в стороны, очерчивая в воздухе более классический тип красоты — грушевидный, расширяющийся книзу силуэт.

— Такие у нас тоже есть, только их не очень много, — сказал Эллиот, потом взял старого ботаника за локоть и осторожно потянул к чулану. — Будь там, ладно? Там.

Источенный временем путешественник проследовал, шаркая, в свое убежище. Он, в чьем ведении были когда-то растения в самых великолепных дворцах космоса, теперь вынужден ютиться в чулане!

Сгорбившись, он опустился на пол. Где его корабль, это чудо Вселенной? Он так ему нужен!

— Посмотри, — сказал Эллиот, — здесь даже окошко есть. — Он показал на небольшой квадрат стекла над головой. — И вот настольная лампа. — Он включил ее. — Ну, пока. Пойду куплю еще печенья и другого чего-нибудь.

Дверь чулана закрылась. Путешественник зажмурился от резкого света лампы, потом взял с полки красный носовой платок и покрыл им абажур. Свет смягчился и стал пастельно-розовым, очень похожим на мягкий свет внутри корабля.

Во что бы то ни стало нужно подать о себе весть, сообщить товарищам по экипажу, что ты жив.

Снова возник образ столовой вилки, четыре зубца ползли по кругу: жжик, жжик, жжик…

Въезжая к себе, Мэри задела крылом баки для мусора, они повалились, а мусор, высыпавшись, образовал огромную кучу. Но какое это имело значение? Важно, что она наконец дома. Выключив зажигание, она не вылезла из машины, а осталась сидеть за рулем: все силы, физические и душевные, были исчерпаны. Может быть, ей нужен женьшень? Или обыкновенный джин?

Она открыла дверцу и чуть не на четвереньках вылезла из машины. Остановила взгляд на окошке чулана Эллиота на втором этаже — на днях Эллиот поселил туда одного из своих игрушечных домовых.

Ну и игрушки делают теперь для детей! Посмотришь — и у тебя начинаются галлюцинации.

Она пошла к дому. В дверях ее встретил Харви, он держал в зубах миску.

— Не смотри на меня так, Харви, я и без твоих взглядов чувствую себя кругом виноватой.

Обойдя клянчащего пса, она подошла к столику для корреспонденции.

Вдруг письмо от какого-нибудь тайного вздыхателя? От Бродячего Мертвяка, например?

Ничего стоящего, только счета,

просроченные счета, давно просроченные счета и еще письмо от какого-то общества, собирающего пожертвования. Нет уж, она скорей удавится, чем пожертвует.

Она крикнула своему маленькому племени:

— Кто-нибудь дома есть?

Ответил ей только Харви.

— Брось миску, — сказала она ему.

Усталая, она не могла заставить себя подняться кресла около столика для корреспонденции. У лба ее зажужжала муха, она отмахнулась, не помогло, она отмахнулась еще раз и поняла, что никакой мухи нет: жужжит у нее в голове.

Теперь она начнет слышать телефонные звонки, а пройдет еще немного времени — и голоса.

Ну, довольно: для нервного срыва время сейчас самое неподходящее. Она поднялась наконец, прошла на кухню и там, взглянув на пол, сразу поняла, что Эллиот снова готовил для себя полноценный завтрак. Она стерла потеки и сварила себе чашку крепкого кофе.

Потом стала пить его не спеша, одновременно рассматривая свои ступни. Усталые ступни. Ступни, которым так хочется забастовать.

— Эй, кто-нибудь дома есть? — повторила она.

Разумеется, они ей не ответили.

Задняя дверь распахнулась, бабахнув, как пушка, и появился Майкл — словно въехал на слоне.

— Привет, мам, как прошел день?

— Хорошо. А у тебя как?

Майкл пожал плечами; что он хотел этим сказать, она не поняла.

— Пойду в регби поиграю, — сказал он, и было ясно: ничто, ну абсолютно ничто не помешает ему свое намерение осуществить.

— Прекрасно, — сказала она. — Топай, развлекись.

Небрежно, будто давая разрешение, которого у нее никто не спрашивал, она махнула рукой. Потом снова уставилась в свою кофейную чашку…

Надев наплечники, Майкл нахлобучил шлем; сегодня ему хотелось все крушить, накопившаяся энергия требовала выхода. Два широких шага — и он уже на втором этаже, но там стоял, загораживая ему дорогу, Эллиот.

— Майкл…

— Как поживаешь, мошенник? — пробормотал, отталкивая его, Майкл.

— Есть важное дело.

— Дело? Какое?

— Помнишь домового?

— Домового? А ну-ка, дай дорогу!

— Постой, Майкл, дело это очень серьезное. Он вернулся.

— Эллиот… — Майкл был совсем не в восторге от того, что у него есть младший брат. Для него Эллиот был маленьким хищником с мелкими, гнусными хитростями, вроде ласки — именно так, например, он играет в парчизи. — Пусти меня.

— Я тебе его покажу, но только он все равно мой.

Майкл заколебался.

— Ну, давай, только быстро.

— Сперва поклянись самой страшной клятвой какую знаешь.

— Ну ладно, ладно, покажи. Скунс, наверно, или что-нибудь похожее? Он у тебя в комнате? Мама тебя убьет.

Эллиот повел Майкла по коридору к себе.

— Сними наплечники, — сказал он, когда они вошли в комнату. — А то он может испугаться.

— Эллиот, не сходи с ума.

Эллиот подвел его к чулану.