Ион
Шрифт:
Он пускается в длинный рассказ о людях, которые умерли так давно, что я даже представить себе не могу того, что они вообще существовали. Называет какие-то даты, города, песни, которые ничего не значат для меня, но меня почему-то увлекает его рассказ. Постепенно он увлекается этим настолько, что начинает показывать мне и других исполнителей – The Rolling Stones, The Doors, Pink Floyd. Я не перестаю удивляться тому, как много он знает, и как только все это помещается в его голове? Как же хорошо быть свободным гражданином! Ты можешь знать так много, тебя учат такому огромному количеству всевозможных
– Знаешь, – прерываю я его, – а я бы хотела также много знать, как ты.
– Я знаю не так уж и много, – он скромно улыбается мне, – ты и сама можешь узнать это на любом музыкальном сервисе.
– Нет. Я не могу.
– Почему?
Этот вопрос задевает меня, он не может не знать этого:
– Рейбы не могут пользоваться вашими музыкальными сервисами, у нас вообще ограничен доступ к музыке и любой другой информации. Нужно особое разрешение для всего этого. Иногда мне выдают такое, но отделение музыки 20 века для меня все равно закрыто.
– Вот как? Прости, я все время забываю об этом…
Мне хорошо рядом с ним. Приятно, что он забывает об этом. Может быть, я придумала все это, но мне все время кажется, что он относится ко мне как-то по иному, не как остальные свободные. Я и сама иногда забываюсь и воображаю, будто мы с ним наравне, хотя между нами и лежит непреодолимая пропасть.
Через какое-то время он сбрасывает скорость и сажает автолет на берегу какого-то озера. Я первый раз на настоящем озере, не могу сдержать себя, пулей вылетаю из машины и бегу к серебристой глади воды. Опускаюсь прямо на колени на мокрый песок и окунаю руки в чистую прозрачную воду. Плевать на то, как это выглядит со стороны и на состояние моего тщательно вычищенного комбинезона. Ведь, это же настоящее озеро и оно прекрасно. Несколько минут я просто упираюсь руками в податливый влажный песок и наслаждаюсь мягким прикосновением воды.
– Я знал, что тебе понравится, – Терен неслышно подходит ко мне и присаживается рядом на корточки, – Я еще никого сюда не возил. Мало кому здесь может понравиться.
– Почему?
– Люди моего круга, они слишком привыкли к надуманному комфорту своих бетонных прибежищ. Они так стараются облегчить свою жизнь, что уже не представляют ее вне привычных стен.
Эти его слова еще больше убеждают меня в том, что он особенный, не такой как те свободные, что встречались на моем пути раньше. Он поднимает несколько камешков с берега и по очереди бросает в озеро. Камни весело отскакивают от зеркальной глади и, лишь потом, пропадают в ее глубине. Я с восторгом наблюдаю за этим незатейливым танцем камней и прошу его научить меня делать также. Он смеется и раз за разом показывает, как нужно бросать, но выходит у меня на редкость скверно, только снопы брызг поблескивают в воздухе после каждого моего броска.
Мне становится так весело, что хочется танцевать, чтобы выразить всю радость от этого хорошего теплого дня. Я прошу Терена поставить одну из его любимых песен и танцую для него так яростно, как никогда раньше. Мне хочется с помощью движений донести до него то, что значит для меня все это – тепло солнечного дня, озеро, легкое дыхание ветра и его доброжелательное отношение ко мне.
Танец заканчивается, и он предлагает пообедать. Откуда-то из глубины автолета
После еды он вопросительно смотрит на меня, но я никак не могу понять – чего он ждет.
– Ты, кажется, хотела что-то мне сказать вчера.
– Ах, да, я совсем забыла, – я улыбаюсь ему и еще раз обвожу взглядом это прекрасное место, – со всем этим, – я указываю на озеро и лес, – забываешь про любые дела.
– Так в чем же дело? – впервые на моей памяти он становится нетерпелив.
– Понимаешь, я хочу как сегодня, хочу быть свободной.
– Что? – он явно не понимает, что я имею в виду.
– Я ведь рейб. Не принадлежу себе и не могу узнать столь многое. Я ничего не решаю в своей жизни, совсем ничего, а мне хотелось бы что-то значить. Я жажду свободы действий. И не я одна. Нас все больше и больше, но нам нужна помощь. Нам нужен ты, свободный гражданин с огромными связями, ведь ты не такой, как все они, ты видишь во мне что-то большее, чем государственную собственность, верно? Ты поможешь нам в борьбе за равноправие?
Терен VII
Вот так вот. Я просто кретин. Равноправие. И это то, что она хотела мне сказать, а я-то напридумывал себе черт знает что. Так, нужно быстро что-то решить, пауза затягивается:
– Не знаю, а разве я могу вам помочь? – мне нужно потянуть время, обдумать ее слова в одиночестве, сейчас главное ничего не обещать.
– Конечно! – ее глаза просто сияют, – Ты можешь оказать нам невероятную помощь!
Я не спешу присоединиться к ее восторгу, и она продолжает:
– Но тебе конечно лучше увидеть все самому и поговорить с Фабианом… Знаешь, что? А хочешь, я проведу тебя на наше собрание? Ты сам увидишь их и сможешь узнать все, что тебе нужно.
– Ммм, хорошо. Почему бы и нет, – я пожимаю плечами, – где и когда проходит это ваше собрание?
– Сегодня вечером в секретном месте, я проведу тебя туда, только… – она с сомнением смотрит на мой костюм от Brioni, – ты бы оделся проще, чтобы они сразу не догадались, кто ты.
По моему взгляду она понимает, что мне вряд ли будет сопутствовать успех в этом деле. Я что зайду в какой-нибудь бутик и скажу: «Мне пожалуйста брюки как у того рейба.»? Или, еще лучше, отправлюсь прямо в это захолустье 4с и зайду в первый попавшийся магазинчешко? Терен Громбольдт одевается в 4с, прекрасно. И главное, ничего подозрительного.
– А ты согласишься, – она так мило стесняется своих слов, – надеть что-нибудь из вещей Фабиана?
Стоп. Кто вообще такой этот Фабиан? Ее парень? О, просто чудесно, я должен пойти на сборище каких-то неотесанных болванов в тряпье ее парня, замечательно. Я что похож на идиота? За кого она меня принимает? Нет, нет, нет, ни за что и никогда я не соглашусь на подобное предложение, так ей и скажу:
– Хорошо, я согласен.
А что еще я мог ей ответить, когда она вот так с надеждой смотрит на меня?