Чтение онлайн

— Вряд ли вам от меня стало легче, — предположил Оливер.

Мэр заглянул в блокнот.

— Так, если я правильно уяснил, — задумчиво произнес он, — сейчас дело ведет Министерство иностранных дел, и у него какие-то нелады с Верховным судьей. А мистер Шилдрейк сообщил мне вчера, что лорд Эргли как-то связан со всем этим. Его жена даже утверждала, что Верховный судья — центральная фигура и должен отвечать за все беспорядки. Я читал его статьи и книги, понял, конечно, не все, но его мысли о природе закона меня просто поразили. Немного абстрактно, но очень интересно. Он определяет закон как «форму выражения возрастающего общественного

самосознания» и сравнивает изменения в законодательстве с изменениями в поэзии, происходившими во времени. Насколько я понял, он пытается отыскать некую гармоническую середину в законообразовании. Весьма интересно.

— А по нему и не скажешь, — простодушно удивился Оливер. — Сегодня утром он все больше наблюдал. Правда, когда этот тип Тамалти начал махать ножом, он действовал довольно быстро. Вернее, меня заставил действовать.

Мэр не обратил внимания на слова Оливера. Он думал о своем.

— Хорошо бы вам отправиться прямо к нему, — спустя минуту заговорил Клершоу. — Возможно, как Верховный судья он ничего пока не сможет сделать. Но он же писал в своей статье, что закон должен объяснять действия людей, а не ограничивать их. Мне эта мысль нравится, да и сам судья, наверное, приятный человек. Да. Мы так и сделаем. Поезжайте к нему, адрес у меня есть, а я попытаю счастья в Министерстве внутренних дел. На Уайтхолле я к секретарю скорее всего не пробьюсь, попробую поймать его дома. Если и там толку не будет…

— А вы всерьез рассчитываете? — скептически поинтересовался Оливер.

После довольно долгой паузы мэр тихо ответил:

— Конечно, не рассчитываю. Похоже, нам придется побегать, прежде чем мы чего-нибудь добьемся. Поэтому я и хочу выяснить позицию Верховного судьи. Если он на нашей стороне, лучшей поддержки и желать не приходится.

Оливер попытался представить крупную, значительную фигуру лорда Эргли во главе армии Рича, идущей на штурм Лондона. Образ лишь мелькнул в его сознании, но он успел подумать, что Верховный судья стал бы достойным знаменем мятежа, создал бы видимость законности, и тогда это уже не мятеж, это — восстание. Только вряд ли лорд Эргли станет этим заниматься.

С подобными мыслями Донкастер оказался выдворенным из машины напротив дома судьи. Мэр укатил, оставив его разглядывать дверь, за которой скрывался Английский Закон.

«Может, его и дома нет, — подумал Оливер. — Не станет он сидеть дома, когда вокруг такие дела…» Эта мысль придала ему уверенности, и он позвонил. Впрочем, надеждам его не суждено было сбыться. Служанка, выяснив имя посетителя и предложив ему присесть, отправилась доложить.

— Донкастер? — удивленно переспросил лорд Эргли и посмотрел на Хлою. — Я не знаю, стоит ли… Впрочем, да, пожалуй.

— Он был там сегодня утром, — сказала Хлоя, заглядывая в блокнот. — Я на всякий случай переписала всех присутствовавших — Я иногда думаю, — улыбнулся судья, — что люди совершенно не понимают закона причин и следствий. Все, что вы делаете, тут же находит подтверждение. Вот вы утром записали Донкастера — пожалуйста, он явился. Вот влип бедняга! Интересно, с чем он пожаловал?

До прихода Оливера они решали, как Хлоя будет добираться домой. Девушка собиралась возвращаться на автобусе, а лорд Эргли хотел подвезти ее. Когда Хлоя решительно отказалась, он предложил позвонить кому-нибудь, чтобы не идти одной. «Раз уж вы не можете остаться здесь», — добавил он. Этот вариант

тоже не годился. Слуги не догадывались о сложности ситуации, к тому же у Хлои не было самого необходимого, чтобы ночевать в чужом доме. Теперь она раздумывала, стоит ли звонить Линдсею. Во-первых, она плохо обошлась с ним в последнюю встречу, во-вторых, он наверняка работает. С другой стороны, почему бы и не доставить ему удовольствие?

— Но тогда придется рассказать ему, — подумала вслух Хлоя.

— Газеты уже постарались и почти все сделали за вас, — отозвался судья. — Да и почему бы вашему другу… — он махнул рукой, показывая, что не видит необходимости и дальше хранить их тайну.

«Иногда долг оборачивается удовольствием, — подумала Хлоя, глядя на судью, — и наоборот, удовольствие иногда выглядит как долг». Да, у Френка выдалась не самая лучшая суббота, а в воскресенье они и вовсе не увиделись. Хлоя просидела весь день дома в ожидании звонка от лорда Эргли.

Все-таки она позвонила Френку, без особого энтузиазма попросила заехать за ней и вернулась в кабинет мрачнее тучи. Именно в этот момент и объявился Оливер.

— Давайте я его сначала расспрошу, — предложила Хлоя, — а потом провожу к вам. А мне все равно ждать Френка, подожду внизу.

Вот так всегда, думала она. Вечно она ждет кого-то или чего-то внизу, пока великие мира сего совещаются в кабинетах и гостиных. Может, Френк еще и не приедет, тогда она удерет одна, пока они там будут разбираться с этим Донкастером. Сколько бы ей подождать для приличия?

Однако лорд Эргли рассудил иначе.

— Проводите мистера Донкастера к нам сюда, — попросил он служанку. — Скоро должен прийти мистер Линдсей, ведите и его сюда тоже. Если у этого молодого человека приватный разговор, — обратился он к Хлое, — мы перейдем в гостиную, а вы без помех введете вашего друга в курс дела.

Расскажите ему все, что сочтете нужным. Если вы все помните, конечно. Я уже начинаю путаться. Интересно, как там в Бирмингеме дела? Если Пондон вернулся, ему не миновать объяснений с полицией. А-а, мистер Донкастер!.. Ну, почему же? Мы ведь только сегодня виделись. А это — мисс Барнет, если помните. Она-то вас точно не забыла. Присаживайтесь.

— Весьма признателен, — пробормотал Оливер, садясь.

— Ну и утречко у вас выдалось, не так ли? — продолжал судья. — К стыду своему, я так и не уяснил, чью сторону вы поддерживали на переговорах. Вы ведь прибыли вместе с мистером Шилдрейком?

Оливер поудобнее устроился в кресле.

— Я на стороне народа, — торжественно изрек он. — Я — декларация их прав, я — их суверенная воля, я… — он замешкался, отыскивая очередное слово, понял, что иссяк, и, запинаясь, закончил:

— Я — народ.

Лорд Эргли уловил перемену тона и серьезно поинтересовался:

— А как здесь оказался народ? Мне о нем не докладывали.

Оливер пустился в объяснения. Поначалу он чувствовал себя дурак дураком, но постепенно воодушевился, особенно когда заметил повязку из черного шелка на руке девушки и сообразил, что она отказалась вылечить руку с помощью камня. Он вспомнил, как здорово она опрокинула профессора и напала на этого неприятного типа, на сэра Джайлса. А сэр Джайлс остался в министерстве вместе с Шилдрейком после того, как всех остальных выставили вон. А народ возроптал, требуя жизни и здоровья от волшебного камня, который прикарманила полиция, подкупленная американцем.