Чтение онлайн

Думаю, вы уже догадываетесь, что они увидели на тех железных крюках. Людские тела с содранной до мышц кожей и отрубленными головами. Часть готового человеческого фарша была упакована в баночки с кормом и готова к доставке. Те же несчастные, что не успели попасть под тесак неведомого монстра, валялись большой кровавой кучей. Со снятой кожей, вывернутыми внутренностями, разорванными сухожилиями и раздробленными костями. Голые, грязные, с гримасой невообразимой боли, навсегда запечатлённой на их лицах, они представляли собой жалкую пародию на скот, готовый разойтись по цехам. Кто сотворил с ними это? Неизвестно. Несколько существ или одно, очень мощное и злое, не имеющее

права называться человеком, проникло на завод и ушло оттуда незамеченным, оставив после себя след из обезображенных трупов.

Трудно описать, какой начался хаос. Город наводнил ужас. На Площади Пяти Столпов собирались разъярённые толпы людей. Они требовали дать им свободу, что отнял у них Джедедия много лет назад. На счастье Ван дер Брумов, треть населения состояла из их приспешников — таких же ворожей и магов. Быстро подавив недовольство, они собрались в родовом поместье и целую ночь решали судьбы людей. Вердикт был следующий: каждый, кто хочет покинуть Ливингстон Бэй, имеет на это три дня. При этом вернуться назад у них больше не будет возможности.

Давя друг друга и хватая всё, что могли унести, люди толпами устремились через гнилую топь прочь из края, где мрёт всё, что дышит жизнью. Некоторые машины были так нагружены, что уходили под торф, унося с собой людей. По истечению срока, словно велением высших сил, многострадальная дорога через болота рухнула, погребая запоздалых беженцев. Ливингстон Бэй на долгие-долгие годы оказался отрезан от внешнего мира.

О нас стали забывать — дорожный знак сняли, а название вычеркнули из справочников. Лично я считаю, это было даже к лучшему. Особенно учитывая специфику местных ритуалов и приношений… Кхе-кхе. Так, о чем это я? Ах, да. Потребовалось почти столетие, чтобы прорубить опушку и выстроить дорогу вдоль обрыва, по который вы, вероятно, и приехали сюда. Да, она ненадёжна, в некоторых местах опасна, но это всё же лучше, чем пытаться проломиться через Проклятый Лес или вброд пересекать зловонное болото.

Главная артерия города — завод кошачьего корма — за это время пришла в упадок, в том числе и из-за новых брендов. Ни о какой славе речи уже нет, а остатки сил брошены на выживание. Так что столетие-другое мы, может, ещё и протянем…

Что же я могу сказать лично вам? Каждый, кто находится на этой земле, обязан следовать правилам и бережно соблюдать традиции, возникшие задолго до вашего появления. Некоторые могут показаться странными или даже отвратительными, но всё же отнеситесь к ним с уважением. Я не знаю, надолго ли вы здесь. Однако уверена: совсем скоро вы научитесь чувствовать то же, что и остальные жители. Привыкнете. Освоитесь жить бок о бок с мёртвой тьмой. Вам никуда от неё не деться. Не сбежать. Это бесполезно. Мы — её семья, рабы и лучшие друзья. Чем раньше вы это поймёте, тем легче будет принять окружающую реальность. И помните, куда бы вы ни двинулись, тьма всегда будет рядом с вами, оберегать или же пытаться убить — зависит от ваших действий. Но она никогда не покинет эти края, ведь пока живы мы, будет жить и она.

На протяжении рассказа Мор умудрилась раз пять чуть не лишиться жизни. Зажав очередную сигарету двойным рядом белых зубов, она принималась раскачиваться на стуле, как в кресле-качалке. Ни опасность сломанной шеи от подобных манёвров, ни даже очередное практически падение не могли отвадить её болтать ногами в воздухе. Когда же со стойки послышалось заветное: «Заказ готов», она сломя голову кинулась за едой, по дороге перевернув

пару стульев. Поднос тоже не избежал пляски и позвякивания тарелок от прыгучей походки Мор.

Неторопливая трапеза проходит в приятной тишине. Агата, как подобает правилам этикета, разделывает мясо и нанизывает ровные кусочки на вилку. Мор же, подобно урагану, уничтожает сладкое, не чураясь время от времени издавать удовлетворенные мычащие звуки. Лакомства были испечены в форме частей животных. Котобулочка приняла форму четвероного любимца города. Чизкейк, или, точнее, чизкот вместо треугольной формы имел полукруглую и выглядел как огромная зубастая улыбка из-за зигзагообразного слоя ванили сверху. Маковая начинка плетёнки закручивалась в спираль, образуя лапку с мостиками из теста между подушечками. Подобные кулинарные изощрения навевали мысль о «культе кошек», что теперь казалось не таким уж и бредом.

В кафе стал стягиваться рабочий люд. Ароматы из кухни, перебивая друг друга, дурманили голову, а непрекращающийся грохот, сопровождающийся энергичными перекрикиваниями, навевал на мысль о бурной работе на кухне. Пришедший персонал с интересом поглядывал на ранее невиданного гостя и в особенности — на скрюченные длинные пальцы.

— Чтоф думаетфе о нашем скромфном крае? — дожевывая последнее лакомство, спросила женщина.

— Недурно для подобной дыры.

— Лучший комментарий, что я слышала за последние годы.

Агата хмыкнула, в очередной раз окинув собеседницу недоверчивым взглядом. Медленно потягивая кофе, она никак не могла оторвать глаз от блестящих очков.

Мор, при всей её добродушной болтливости и глуповатой наивности, отчего-то внушала чувство опасности. Часть лица скрыта. Одежда не по размеру мешковата. Каждая деталь её образа и само её появление в жизни Агаты вызывали настороженность. Немного подумав, девушка пришла, пожалуй, к очевидному выводу: женщина с самого начала хотела с ней познакомиться. Только искала предлог. При этом, наведываясь в гости к Этель, она почему-то лишь косилась в сторону Клок-Холла, не решаясь подходить ближе. И хотя каждый раз, открывая рот, Мор изливала потоки слов, то было лишь поверхностью айсберга, мотивы скрывались далеко в глубине.

Двери с грохотом открываются. Весело переговариваясь, в кафе вваливается группа мужчин. За плечами у них висят охотничьи ружья. Четверо разваливаются на мягких креслах с подушками, один уходит к кассе громким баритоном окликать Бэзила.

— А вот и наши герои подоспели. Пойдём, узнаем, как обстоят дела.

Мор спешно поднимается. Агата задерживается, чтобы отряхнуть одежду от крошек и застегнуть пиджак. Лишний раз светить оружие не стоит. На секунду задержавшись, она хватает блестящий предмет, забытый Мор на столе, и быстро сует в карман. Его хозяйка в это время решает срезать путь. Подобрав юбку, она перемахивает через ведро уборщика. И, конечно, запинается о швабру. Мыльная вода, под крики несчастного мойщика, быстро растекается по полу.

«Если эту женщину послали завербовать меня в местную секту, то они очень сильно пролетели с выбором. Это худший подставной агент, что я видела». Агата встретила достаточно «кротов», чтобы делать подобные выводы. На её опыты покушались не один раз и с разной целью: кто-то хотел стащить формулы, другие подпортить чистоту эксперимента. А эта ходячая несуразность даже мимо охранника, не вызывая подозрений, пройти не смогла бы.

Перекрикивая гремящий гогот мужчин, Мор пытается извиниться перед уборщиком и даже отобрать швабру. «Помочь» ей не дают, пригрозив нажаловаться Бэзилу и подкрепив словами: «От вас больше вреда, чем пользы, мяуэм».