Инструктор
Шрифт:
Прямоугольник метнулся ко мне.
Словно геометрический хищник, созданный сумасшедшими математиками.
Я не успел даже закричать, не то что окутаться аурами.
Трамвай вместе с моими друзьями исчез, грудь сдавило тисками, воздух выбило из легких. На краткий миг вселенная сжалась до фиолетовых контуров, зыбкого мрака и ощущения раскладывающихся граней. Вне всяких сомнений, я оказался в многомерном тоннеле.
Волна паники.
Человек живет в четырех измерениях. И только так. Нельзя, нельзя, нельзя! Что вы со мной делаете, ублюдки? Остановитесь!
Грани
Мраморный зал с колоннадой, арками и сводчатым потолком. Широченное окно, за которым вырисовываются горные вершины, завывает ветер и метет снег.
Гулкая пустота.
Холод.
А я, как несложно догадаться, в джинсах, футболке и кедах. Один шаг — и лето сменилось вьюжной зимой. Равнинный ландшафт уступил место горному.
Что ж, боги любят забраться повыше.
Там, за облаками, они не испытывают угрызений совести.
Глава 8
Посланник исчез.
Я осмотрелся, соображая, куда мне идти. Мраморный зал простирался во все стороны. Я так прикинул, около сотни шагов в поперечнике. Если не больше.
На всякий случай окутываюсь кинетическим и ментальным щитами, затем врубаю «чутье». Спокойно, тихо. Никто не жаждет моей смерти.
Встречать тоже никто не спешит.
В недрах этого монументального склепа виднеется дверь. Двухстворчатая, распахнутая настежь. Направляюсь к этой двери, мои шаги рассыпаются под сводами, превращаясь в эхо. До потолка, наверное, метров десять. Свод венчает стеклянный купол, сложенный из треугольных секций. Купол полностью заметен снегом.
За панорамным окном сгущаются сумерки. Это говорит о разнице часовых поясов. В Воронеже сейчас день, а тут — самый что ни на есть вечер. Плюс четыре часа. Или пять.
— Проходи, волхв. Не стесняйся.
Мужской голос.
Привыкший повелевать.
Створки наборные, из ценных пород дерева. С медными вставками и массивными ручками. В полтора человеческих роста.
Покинув зал, я перемещаюсь в просторную комнату с полыхающим в дальнем углу камином. Мраморная плитка под ногами уступает место лощеному паркету. Потолок здесь ниже, с него свешивается многоступенчатая хрустальная люстра. Слева окно, за которым стремительно темнеет. Пара кресел у камина, еще несколько — у противоположной от входа стены. В центре, под люстрой, расположилась кожаная подкова дивана.
Думал, будет холоднее.
Панорама снаружи как бы намекает на гористую местность.
И тут я понял, что сквозь подошвы кедов просачивается тепло. Пол с подогревом. Присмотревшись, я обнаружил в специальных нишах радиаторы отопления.
С дивана поднялся человек.
И двинулся мне навстречу.
— Кто ты? — я замер на полушаге.
Человек не отличался высоким ростом. Тридцатилетний мужчина, подтянутый, но далекий от атлетического сложения. Просто ничего лишнего. Серые брюки, черные туфли, белоснежная рубашка и жилет, явно скроенный на заказ. Темно-синий галстук. Вероятно, мой собеседник носит костюмы-тройки, но пиджака не видно. Лицо волевое, стрижка-полубокс, нос прямой.
Приятный мужик.
Открытый, уверенный в себе.
— Лиам Корхонен, — представился собеседник, протягивая руку. — Дежурный.
Пожимаю крепкую сухую ладонь.
— Ярослав.
— Знаю.
— Что означает «дежурный»?
— Пойдем, — Корхонен радушно тронул меня за плечо и указал на пару кресел у камина. — Поговорим как люди.
Я принял приглашение.
Странная у этого чувака фамилия. Не берусь определить, кто он по происхождению. Северянин, как мне кажется. Прибалт или… финн. Или норвег. Правда, там всякие Йохансоны и Боргеры, а не Корхонены. Ладно, не суть.
Кресла были поставлены таким образом, чтобы сидящие в них люди могли смотреть на огонь. И одновременно пить дорогой вискарь, невзначай поставленный на журнальный столик. В связке с двумя тамблерами.
Усевшись в кресло, я первым делом протрезвел.
Для этого пришлось задействовать «контроль тела».
— Клуб Девятерых редко собирается в полном составе, — объяснил Лиам, плеснув на два пальца в каждый тамблер. Перед этим мой собеседник слегка взболтал содержимое бутылки. — У каждого из нас свой круг задач. Тот, кого назначают дежурным, живет в Лхасе на протяжении года. И решает вопросы, которыми не могут в силу разных причин заняться остальные.
— Лхаса, — тупо повторил я. — Это в Тибете, что ли?
— Угадал, — Корхонен внимательно изучил жидкость на дне стакана, вдохнул аромат и сделал первый глоток. Я последовал его примеру. Никогда до этого не пил виски. Ни в этой, ни в прошлой жизни. Крепкий и насыщенный продукт. Когда глотаешь, по горлу разливается пламя. Вкус, между тем, достаточно мягкий, с торфяным ароматом.
Меня посетила мысль о закуске.
Дежурный провел над столом рукой и взял из невесть откуда появившейся тарелки кусочек дыни. Тут же нарисовалось блюдо с мелко нарезанной бараниной.
Я предпочел дыню.
Шашлыками наелся в трамвайчике.
Лхаса. Полумифический город в Тибете, который в моей реальности считается обителью Далай-ламы. Там, в резиденции Потала, находится средоточие буддийской культуры. Здесь всё иначе. Монастырей нет, Потала не построена, китайцы не подчиняли Тибет своей власти в двадцатом веке. Город считается заброшенным и представляет собой разве что археологическую ценность.
Есть один нюанс.
В переводе с тибетского «лхаса» означает «место богов».
Теперь я понимаю, чем объясняется провал во времени. Меня перенесли через добрую половину континента. Из европейской части Империума — в горную Азию.
Делаю второй глоток и закусываю бараниной.
— Вас восемь, — вспоминаю информацию, услышанную в декабре от Мейронг. — Состав неполный.
— Именно, — собеседник отсалютовал мне тамблером и отпил немного виски. — Одно место вакантно. Мы рассматриваем твою кандидатуру, и сегодняшний разговор отчасти затронет данную тему.
Жду продолжения.