Чтение онлайн

— Я тоже. А Ангелов, по-моему, вполне нормальный человек. Во всяком случае, денег он с меня не требует.

— Может, ему не деньги нужны?

— Да нет, он не такой. Он, как бы это сказать, профессионал-любитель.

— Ой, как это?

— Он интересуется профессиональными вопросами, но как любитель, не за деньги, а потому что ему это интересно. Он же не врач даже, просто читает лекции, а его хобби — прикладная психология. Как он мне сказал, у них там строгая иерархия. Я, правда, не знаю, что это такое. Но, по-моему, это значит, что кто клятву Гиппократа не давал, практикой заниматься не имеет права. И с этим очень

строго, поэтому он своих клиентов подпольно ведет.

— И много у него клиентов?

— Не знаю. Он рассказывал, что в основном алкоголики и наркоманы, но есть и серийный маньяк.

— Так почему он его в милицию не сдаст?

— Что ты, что ты. У них профессиональная этика не родня нашей. К тому же, этот маньяк тоже какой-то тайный.

— Ха, ха, ха! Ну и компания: тайный маньяк, тайная влюбленная, тайные алкоголики и тайный психиатр.

Светлану всегда поражало, как ее московская подруга могла смеяться. Ей казалось, что она даже слышит этот далекий смех, веселый, заразительный и по любому поводу. После чего ей самой становилось смешно, и ситуация, в которой можно было только сердиться, начинала ее забавлять.

На экран вылетело еще одно сообщение:

— Заболталась я с тобой, пора и поработать.

— Иди работай.

— Завтра в то же время? Целую, твоя Рита.

— До завтра.

Светлана выключила монитор и подошла к окну. За стеклом покачивались зеленые лапы деревьев, легкий ветерок гнал тополиный пух. Стоял жаркий июньский день.

Кто придумал телевизор, Светлана не помнила, но она знала, что это был очень несчастный человек. Может быть, у него были разлады с женой, или он просто не знал, о чем поговорить. Но придумал он именно такое устройство, которое позволяло не разговаривать с мужем, находясь с ним в одной комнате. Времена «Сельского часа» и «Играй, гармони» прошли, и местное телевидение потчевало своих зрителей плохими новостями и американским образом жизни. Работающий телевизор стал таким же обычным явлением, как включенная лампа, и Светлана не обращала внимания на слова и картинки на экране. Она сразу не поняла, почему у нее вспотели ладони и засосало под ложечкой. Что-то произошло, что-то ужасное, а она не могла понять что. Она сидела за столом, листая подшивку документов, а по ее щекам бежали слезы, ноги налились свинцовой тяжестью. Казалось, что из комнаты выкачали весь воздух, и через несколько секунд она задохнется. На глаза упала белесая шапка тумана, и пол опрокинулся ей навстречу, больно ударив в лицо.

— Что с тобой? — донеслось издалека.

Светлана узнала голос Олега, он был такой далекий и тихий, будто проходил сквозь двойное стекло. Голос чужой, забытый голос ее собственного мужа.

— Ты? — удивилась Светлана.

— Что с тобой? — переспросил Олег.

Светлана поняла, что лежит на полу, а Олег пытается приподнять ее.

— Что произошло? — спросила Светлана, и ее поразил хриплый, сухой голос, идущий откуда-то сверху.

— Я тебя хотел спросить!

— О чем?

— Ты упала в обморок. Ты не беременна?

— Я? — Светлана поднялась, держась за краешек стола, ее руки дрожали, где-то в спине пробегали холодные струйки страха, комната казалась невероятно большой. Она посмотрела на свои ладони и перевела взгляд на Олега.

— Ты слышал?

— Что, в конце концов?

Светлана отстранила

его и включила компьютер. Ее пальцы дрожали, промахиваясь мимо клавиш, она с трудом вызывала программы и открывала меню.

— Я хочу знать, что ты делаешь? — как можно решительнее спросил Олег.

— Отстань, — бросила Светлана, глядя на экран стеклянными глазами.

Она посмотрела на мужа, который стоял посреди комнаты, ничего не понимая.

— Где твоя черная сумка?

— Что?

— Сумка — где?

— Зачем тебе сумка?

Светлана покрутила в воздухе указательным пальцем, изображая вертолет. Она устало встала, прошла через комнату, легла на пол возле кровати, извлекла оттуда черную дорожную сумку и, что-то бормоча, принялась собирать вещи. Олег наблюдал за этой картиной молча. Наконец, он развел руки и сказал:

— Ну, прости меня, я был не прав. Послушай, мы все сможем уладить. Сядь, успокойся. Давай все обсудим. Ты сейчас чем-то расстроена, я признаю, что… Что..

Светлана застегнула замок, повесила сумку на плечо и повернулась к двери. Олег бросился ей наперерез и встал у нее на пути, для большей убедительности прижимая дверь рукой.

— Я не пущу тебя в таком состоянии.

В голове Светланы застучал пульс, перед глазами замелькали картинки. Она видела, как ставит сумку на пол, как сгибает руку в локте и собирает пальцы в кулак, как ее рука устремляется вперед, и как широко и медленно округляются глаза Олега. Комната, секунду до этого казавшаяся серой, быстро светлела и заполнялась солнечным светом. На полу, напоминая морской узел, лежал Олег, жадно глотая ртом воздух. Светлана переступила через него и мягко закрыла за собой дверь.

Ее руки больше не дрожали, голова на удивление была светлой и ясной. Она торопливо шла по улице, иногда поправляя ремень дорожной сумки. Ей казалось, что она каждый день совершает такие прогулки и знает, куда и зачем направляется. Лишь проходя мимо телефона-автомата, она нерешительно посмотрела на него. Пару секунд поколебавшись, Светлана сняла тяжелую трубку и набрала по памяти номер.

Вячеслав Аркадьевич Ангелов держал сотовый телефон для экстренных случаев. Он всегда ругал жену и детей, когда его беспокоили по пустякам, и просил перезвонить на кафедру. Однако своим клиентам он никогда ничего подобного не говорил.

Когда Светлана позвонила, он начал разговор, предварительно осведомившись, как у нее дела.

— Я уезжаю, — сказала Светлана.

— Вот как? Надолго? — тоном, похожим на равнодушный, спросил Ангелов.

— Не знаю. Я позвонила сказать вам…

— Буду рад выслушать вас.

— Вы говорили, что вас интересует мой случай, если, конечно, можно так сказать.

— И что же? У вас появились какие-то догадки, выводы?

— Да, я знаю человека, которого люблю.

— И кто он?

— Это женщина или девушка, с которой я переписывалась. Она жила в Москве, и я к ней…

В трубке колючим шепотом помех возникла пауза, но не настолько длинная, чтобы стать неприличной.

— Вы говорите — жила?

— Да, я знаю, что она жила в Москве и то, что еще вчера она была жива.

— С ней что-то произошло?

— Я этого пока не знаю, но, возможно, что так.

— Почему вы так решили?

— Я знаю ее адрес, сегодня в новостях сообщили, что этот дом взорван.

— Вы хотите сказать…