Чтение онлайн

Так ли уж неправ был наложивший заклятие, скажите мне, о покровители заплутавших?

Он снова вышел к замку Рос-Брандт, потому что не знал, куда еще идти. Чрезмерно нагруженное обнажающимся прошлым сознание пропустило тот факт, что вид его был странен и пугающ. Дворовые люди и челядь застывали, либо с криком отшатывались по пути его следования, узнавая и не узнавая в явившемся человеке безымянного найденыша.

Барон вышел на вопли, да так и врос в последнюю ступеньку лестницы с открытым ртом.

— Что за… — только

и смог выдавить. Посреди двора стоял… Кто? Ученик кузнеца?

Грубая холщовая рубаха исполосована на ленты, на плечах глубокие царапины, будто следы когтей. Сапоги до колен в алых брызгах и прилипших зеленых стебельках (зимой?), и растерянно расставленные руки едва не по локоть в крови. Между пальцами левой руки пропущена проволока, на ней — тоже не ржавчина. Приоткрыв рот, мужчина тяжело дышал и молчал.

— Барон, что тут происходит? — вышел, держась за перевязанную тряпкой голову, советник Пралотта, какой-то сильно помятый и нездоровый. — О боги… что с ним? Кто его так? Этот зверь?!

— Зверь мертв, — деревянным голосом отвечало явление. — Я убил его.

Все ахнули.

— То есть, как убил? — обрел дар речи барон. — Один?

Барон был все же человеком практического склада, и ему приходили на ум все новые и новые вопросы. Советник лишь немногим опередил медленно соображающего Рос-Брандта. Подойдя к окровавленному, дышащему, точно загнанная лошадь, мужику с проволокой, Пралотта процедил, сузив опухшие от слез и лекарств глаза:

— А где доказательства?

— Что? — переспросил тот.

— То! Где шкура зверя, где хотя бы лапа или голова, или коготь? Откуда нам знать, кого ты там убил, а?

— Это был волк, — упрямо повторил человек. — Большой волк.

— А может, ты просто большой лжец? А?!

Пралотта нервно, с подскоком, обернулся и похлопал в ладоши, кивком головы подзывая охрану барона:

— Ну-ка, молодцы, связать да в телегу этого «героя»!

— Эй, — запротестовал Рос-Брандт, — он мой человек! Он вообще единственный кузнец на три поселка. В какую телегу? За что?

Теперь советник, изогнувшись подобно кобре, бочком подвинулся к новой жертве.

— А что, по-вашему, я должен отвечать ее величеству Клементине Первой?! Дескать, все в порядке, верьте мне на слово? Предъявлю хотя бы вашего клоуна, авось дадут ему медаль! После дознания. В телегу! Ну?! Кто хочет ослушаться? Мое слово — слово императрицы!

Барон обреченно махнул пухлой ручкой. Охрана не очень охотно начала с четырех сторон подходить к кузнецу. Он не двигался, но четверо вооруженных мужчин не понимали, почему так слабо надеются на успех предприятия.

Джерард плохо воспринимал и истерику Пралотты, и малодушие барона, и колебания людей, не знающих, сочувствовать или поглумиться, и угрожающую поступь солдат. Он ЗНАЛ, как знал про волка — если пожелать, можно уйти, абсолютно без повреждений. Он ЗНАЛ, что справится со всеми четырьмя и еще с десятью, если понадобится, и содрогался от того, как услужливо заиграли мышцы. Тело принимало вызов. Сам он, Джерард, не принимал. Сдерживался: инстинкт подсказывал,

что убить всех, до последнего человека, ему будет проще даже, чем черного волка. Ему угрожают, а прямая угроза, ЗНАЛ он, дает право на сопротивление по усмотрению. Стоит только ударить раз — больше не остановить проснувшегося незнакомца, не стреножить остатками беспамятства. Надо покориться, надо. Люди не виноваты, что спасли и вытащили из морозного леса такого монстра.

— Больше никаких смертей, — прошептал Джерард, закрывая глаза и ощущая веревки на теле, веревки, которые и сейчас еще можно порвать.

Давай, молили подрагивающие мышцы. Повеселимся. Мечи ковать не так интересно, как мечи использовать.

— Больше никаких смертей, — повторял связанный, не глядя на грубо обтирающих его водой охранников.

И ЗНАЛ, что слово не сдержит. Пралотта подошел, посмотрел и со смешком потрепал по заросшей щетиной щеке.

— Мы едем в столицу, «герой». Мыслил ли ты о таком счастье у своей чадящей печки? Многие отдали бы полжизни, чтобы хоть на мгновение ступить на улицы Сеттаори.

Потом явился и барон.

— Прости, слышишь? Но ты человек пришлый, а этот же… он же тут все с лица земли, если что… а у меня солдат только шесть десятков, не разрешают в баронствах больше держать.

— Ему нужен виноватый, — успокоил совесть барона Джерард. — Очень переживает из-за той девочки. Ему нужна цель, чтобы не помешаться, чтобы верить, что все не напрасно.

Сочувствующая кухарка, глядя извиняющимися голубыми глазами навыкате, бросила поверх его перевязанного, точно колбаса, тела лохматую шкуру, а под шкуру поспешно спрятала сверток, горячий на ощупь и приятно пахнущий.

Пралотта, сразу посвежевший, развернул кипучую деятельность.

— Гляди, какой извозчик у тебя будет, убийца волков. Сам советник первой категории!

Видимо, наплевав на останки красотки-кареты в сарае, Пралотта покидал багаж в ту же телегу и легко взлетел на передок. Повар и лакей едва-едва успели угнездиться в шаткой повозке, в ужасе созерцая хозяина.

— Н-но! — с удальцой свистнул он и нахлестнул битюгов. — Прощайте, Рос-Брандт! Я сообщу ее величеству о вашем содействии.

Барон подумал, не сплюнуть ли вслед, но удержался. Сам же писал, сам жаловался, просил следователя. Ох, ну его, связываться с высшей властью!

Шкура хорошо сохраняла тепло, исходящее от свертка с едой. Эх, сердобольная женщина, а не подумала, как я буду есть со скрученными руками? Хоть за сугрев спасибо. Что тут еще мешает, прямо под бедром? Острое, угловатое… Ах, да, вредина Анторж принес сумку с единственным имуществом, найденным рядом с ним, бродягой, в лесу — резным намертво закрытым ларцом. Тоже, должно быть, магия. Ларец до сих пор не обнаружился в памяти. Джерард смежил веки, позволяя картинкам, звукам и обрывкам ощущений заполнить мозг. До столицы явно далеко. Это хорошо. Я буду вспоминать. Надо вспомнить все до конца. Что такое Иноходец, почему в лесу дыра, почему музыка. В столице Сеттаори находится эта Хедер, знакомое имя.