Инферно
Шрифт:
Для Лэнгдона этот код был как родной дом - тихая гавань в этом странном и бурлящем море. Все-таки, сферой интересов Лэнгдона были история искусств и древние тайны, а не биологически опасные капсулы и стрельба из оружия.
Впереди, к Римских воротам начало стекаться еще больше полицейских машин.
– Боже, - сказал татуированный парень.
– Наверное, тот, кого они ищут, сделал что-то ужасное.
Группа приблизилась к правой части главных ворот Института искусств, где собравшаяся толпа студентов наблюдала за суматохой у Римских ворот. Немного зарабатывающий охранник равнодушно рассматривал пропуска студентов, входящих
Громкий визг тормозов разнесся по площади, когда хорошо всем знакомый фургон занесло у Римских ворот.
Лэнгдону было не обязательно на него смотреть.
Не сказав ни слова, они с Сиенной воспользовались моментом, проскользнув через ворота со своими новыми друзьями.
Дорога к входу в Институт искусств была поразительно красивой, без преувеличения можно сказать почти королевской. Массивные дубы выгнулись мягко с двух сторон, создавая навес, который окаймлял отдаленное здание — огромное, потускневшее желтое сооружение с тройным портиком и просторной овальной лужайкой.
Лэнгдон знал, что здание, как и многие другие в городе, было введено в эксплуатацию той же знаменитой династией, которая господствовала во Флоренции в течение пятнадцатых, шестнадцатых и семнадцатых веков.
Медичи.
Одно имя стало символом Флоренции. За три столетия правления королевский дом Медичи накопил несоизмеримое богатство и влияние, благодаря становлению четырех Пап, двух королев Франции и крупнейшего финансового института всей Европы. По сей день, метод учета, изобретенный Медичи, используется в современных банках - двойная система учета доходов и расходов.
Однако, величайшим наследием Медичи были не финансы и политика, а, пожалуй, искусство. Являясь, возможно, самыми щедрыми покровителями искусства за все время, Медичи поручили огромное количество заказов, обеспечивших становление Ренессанса. Список светил, получивших покровительство Медичи, колеблется от да Винчи и Галилея до Ботичелли - наиболее известная картина которого была результатом заказа Лоренцо Медичи, который предложил повесить сексуально провокационную картину над брачной постелью своего двоюродного брата в качестве свадебного подарка.
Лоренцо Медичи - известный в свое время как Лоренцо Великолепный за свою доброжелательность - был, в своем роде, успешным художником и поэтом и, как поговаривали, обладал превосходным видением. В 1489 году Лоренцо приятно отозвался о работе молодого флорентийского скульптора и пригласил мальчика переехать во дворец Медичи, где он мог практиковать свое мастерство в окружении изобразительного искусства, великой поэзии и высокой культуры. Под опекой Медичи юноша преуспел и в конечном итоге создал две самых знаменитых скульптуры в истории - Пиета и Давид. Сегодня мы знаем его как Микеланджело - творческий гигант, которого иногда называют великим даром Медичи человечеству.
Учитывая страсть Медичи к искусству, Лэнгдон представил, как приятно будет узнать семье, что здание перед ним - изначально задуманное как конюшни Медичи - превратилось в Институт искусств. Это спокойное место, которое сейчас вдохновляет художников, было специально выбрано для конюшен Медичи из-за близости к одному из самых прекрасных мест для верховой езды во всей Флоренции.
Сады Боболи.
Лэнгдон посмотрел налево, где за огромной стеной виднелся лес из более высоких деревьев. Огромные просторы Садов
– Если мы достигнем Палаццо Питти, - подумал Лэнгдон, - то до моста в старый город будет рукой подать.
Лэнгдон, как можно спокойнее указал на высокую стену, за которой был сад.
– Как мы можем попасть в сад?
– спросил он.
– Я хотел бы показать его своей сестре, прежде чем отправиться в институт.
Парень в татуировках замотал головой.
– В сад отсюда не пройти. Вход очень далеко, у дворца Питти. Для этого нужно проехать через Римские ворота и обогнуть сзади.
– Ерунда, - выпалила Сиенна.
Все обернулись и уставились на нее, в том числе Лэнгдон.
– Да ладно, - сказала она, хитро ухмыльнувшись студентам и поправляя хвост светлых волос.
– Хотите сказать, ребята, что не пробираетесь в сад покурить травку и покуролесить?
Молодые люди переглянулись, а затем расхохотались.
Парень в татуировках на сей раз, похоже, был сражён наповал.
– Мэм, вам явно нужно здесь преподавать.
– Он подвёл Сиенну к краю здания и указал за угол, на парковку за ним.
– Видите тот сарай слева? За ним старый помост. Полезайте на крышу, и сможете спрыгнуть по ту сторону стены.
Сиенна уже шла туда. Она оглянулась на Лэнгдона, покровительственно улыбаясь.
– Смелее, братец Боб. Или ты староват через забор перемахнуть?
ГЛАВА 22
Седовласая женщина в фургоне прислонила голову к пуленепробиваемому стеклу и закрыла глаза. У неё было ощущение, будто мир под ней завращался. Препараты, которыми её накачали, ухудшили самочувствие.
– Мне нужна медицинская помощь, - подумала она.
Даже в этом случае у вооруженной охраны относительно нее были строгие приказы: просьбы следует игнорировать до тех пор, пока задача не будет успешно выполнена. Из-за звуков хаоса вокруг нее было ясно, что это произойдет не скоро.
Головокружение усилилось, и у нее были проблемы с дыханием. Когда она поборола новую волну тошноты, в ее голове возник вопрос, как жизнь преподнесла ей такое невероятное испытание. Ответ был слишком сложен, чтобы распутывать это в таком безумном состоянии, но она не сомневалась, где это все началось.
Нью-Йорк.
Два года назад.
Она прибыла в Манхэттен из Женевы, где служила директором Всемирной Организации Здравоохранения. Это был чрезвычайно желанный и престижный пост, который она занимала в течение почти десятилетия. Специалист по инфекционным заболеваниям и эпидемиологии, она была приглашена в ООН подготовить лекцию, оценивающую угрозу пандемической болезни в странах третьего мира. Ее доклад был оптимистичным и убедительным, и обрисовывал в общих чертах несколько новых систем раннего обнаружения и планов лечения, разработанных Всемирной организацией здравоохранения и другими. Ее приветствовалиа овациями, стоя.