Чтение онлайн

Я плюнула на медитацию, свободно скрестила ноги и облокотилась на стенку. Итоги размышлений выглядели примерно так: бегство в процессе конвоирования к «Кубу» — самый вероятный шанс. Попытка прорваться сквозь изнанку к выходу — не вариант в принципе, хоть у меня и есть опыт пилота сингл-класса.

Голяком и на корабле — все же разные вещи.

Я сосредоточилась на главном плане и принялась его развивать. Почти наверняка казнь преступников нашего уровня обставят с помпой, так что народ будет. Где народ — там заложники, главное прорваться к людям повлиятельнее, которыми не рискнут сходу жертвовать.

Вот

только одно «но». И это самое «но» зовут Синдзи. Чертов обормот не прорвется, при всем своем везении. Побег — это мастерство хаоса, и удача там нужна, но все же мастерство — ключевое слово. С другой стороны, а что мне Синдзи? Он втянул меня в эту кашу, втянул с самого начала, с той проклятой системы красного гиганта. Вот пусть и выкручивается сам.

«Он помог тебе справиться с Хикари».

Да, ладно, помог. Если бы ему не понадобилась доктор Ибуки, мне бы вообще не пришлось встречаться с Гончей.

«Он дал тебе новый смысл жизни».

Хах, попутно отобрав старый.

«Старый ты забралау себясама».

…

«Засомневалась. Заколебалась. Начала считать трупы».

Слушай, мама… Почему бы тебе не заткнуться?!

Кровавая пелена рассеивалась перед глазами, я стояла на коленях, правую руку простреливало болью, а кулак прилип к стене.

Дура. Аска, ты дура.

Я потерла руку, поражаясь бездне своей непроходимости, и легла. Так-то оно лучше будет. После отказа от последнего желания я могу до самой казни жить спокойно, продумывать план, надеяться и всячески себя обманывать.

«Ты опять?».

Да, я опять. Мне все равно, что я сейчас думаю — завтра будет завтра, и если смогу, я свою жизнь выгрызу. И хватит.

Входная стена засветилась, в ней словно взрезали прямоугольник, и внутрь кубарем вкатился Синдзи. Я подобралась, присмотрелась к охраннику, но стена заросла слишком уж быстро. Раздраженно взглянув на обормота, который едва не приземлился мне на колени, я поинтересовалась:

— Ну и какого черта ты здесь?

Синдзи посопел, отполз в угол. В силу габаритов камеры это у него получилось так себе. Вопрос был слегка риторическим: очевидно же, что он просто не стал отказываться от последнего желания, как некоторые.

И хватило же наглости.

— Я п-подумал, что вместе умирать веселее.

Как мило. А еще — это мои собственные мысли минутной давности.

Бесит.

— Сидел бы у себя и думал. Если ты помнишь, казнят нас вместе.

— П-помню.

Я вздохнула:

— Так ты зачем приперся?

— Так это… В-веселее же.

— Ну и как? — спросила я после паузы. — Чувствуешь подъем и радость?

Синдзи промолчал. Ну прости, не оправдала. Зато хотя бы я и впрямь развлекусь.

— И что будем делать?

Он или придурок, который решил, что перед казнью бывает крутой секс, или сентиментальный дурачок, или просто трусит, и ему нужна мамочка.

— Обсудим п-план бегства?

Я хмыкнула и, поддавшись чертикам, треплющим меня изнутри, расхохоталась.

— О, Mein Gott [2] , — простонала я, вытирая истерику

под глазами. — Если бы ты был не ты, я бы решила, что разговариваю с провокатором.

Синдзи, едва видимый в полумраке, улыбнулся:

— Значит, п-план есть. Х-хорошо.

«Для тебя — нет».

Я смотрела на бледную тень, одетую, как и я, в пижаму, и в голове у меня раскручивалась пружина. Синдзи хладнокровен, спокойно-обречен и как-то неприятно умиротворен. Вряд ли такой хочет умереть, такой должен паниковать и дрожать мелким тремором.

Суд.

Среди вещей моего обормота-капитана нашли два билета внешнего рейса, планету отправления я не запомнила. Таким образом «Сегоки» остался тайной и висел себе в камуфляже у планеты. Господин Валкиин смущенно бормотал самую вероятную версию: мол, мы консультироваться прилетели, а охранник и босс чего-то не поделили. Пожалуй, если бы не нервный пациент, которыйзастукал нас прямо над телами, был бы шанс оправдаться.

Господин Валкиин выглядел чертовски убедительным и, я бы сказала, идеальным.

Я вспоминала его диалог с доктором Майей.

Я вспоминала его действия при нашем задержании.

Пока я смирялась с потерей скафандра, пока выжидала окончания разбирательств, он продолжал до конца играть роль, пытаясь выгородить двоих неудачников, которые просто не вовремя пришли на прием. И уже получив приговор, он смирился, а я как раз начала искать пути спасения. Но черт меня подери, это разница не между лохом и профессионалом. Это разница между двумя профи, один из которых оптимист, а другой — фаталист.

«Не сходится».

Почему он местами потрясающе наивен? Почему я могу такого сметливого засранца поймать на вранье? Если он так мастерски прикидывается милым простаком, то не должен он допускать проколы!

Мне было… Неприятно. Понадобился смертный приговор и ночь на двоих в карцере, чтобы до меня наконец дошло, насколько неоднозначен этот везунчик. Я косилась на подернутый полумраком силуэт и проникалась подозрительностью. А вдруг та потасовка, когда я проникла в «Сегоки», была все же планом? Или еще лучше: вдруг он целенаправленно заманил меня на свой фрегат? Вдруг его якобы привязанность к Аянами — это тоже часть плана? Допустим, хочет усилить ее и… И — что? Начнет галактику покорять? Да ладно. Шестерых Аянами мятежные миры ухитрились отправить на тот свет, а уж Империя с одной совладает.

Стоп.

«Если со м-мной что-то случится, тотчас же откроется к-крио-камера Аянами. К тому же, я м-могу открыть ее в любой момент откуда угодно».

Мозги скрипели и грелись, и в чертовой камере, как мне показалось, стало жарко. Пытаясь найти путь к бегству, я совсем забыла, что я теперь не одна.

— Э, капитан?

— Да?

— Скажи мне, а почему ты не вызовешь на планету… Ммм… Замороженного друга?

«Осторожнее. Будь внимательна, он совсем не тот, за кого себя выдает». Я честно себе пообещала, что как только выберусь, выбью из него правду вместе с дерьмом. И пусть эта ледышка только попробует меня оттащить.