Чтение онлайн

И я думал об Элодине, магистре имен, и о том, как бы найти к нему подход.

По жесту Квоута Хронист вытер кончик пера и размял руку. Баст с наслаждением потянулся, сложив руки над спинкой стула.

— Я уже и забыл, как быстро все это произошло, — задумчиво сказал Квоут. — Возможно, то были первые истории, которые стали обо мне рассказывать.

— Их до сих пор рассказывают в Университете, — уверил его Хронист. — Я слышал

три различные версии о лекции, которую ты прочел. И о порке тоже. Тогда тебя и начали называть Квоутом Бескровным?

Квоут кивнул:

— Возможно.

— Если уже можно задавать вопросы. Реши, — робко начал Баст, — я все удивляюсь: почему ты не стал искать Скарпи?

— А что я мог сделать, Баст? Вымазать лицо сажей и разыграть дерзкое ночное спасение? — Квоут издал короткий невеселый смешок. — Его забрали за ересь. Все, что я мог, — это надеяться, что у него действительно есть друзья в церкви.

Квоут набрал побольше воздуха и резко выдохнул:

— Но самая простая причина — пожалуй, самая никудышная. Она такова: я жил не в сказке.

— Кажется, я не понимаю тебя, Реши, — смущенно сказал Баст.

— Вспомни все истории, которые ты слышал, Баст. Вот маленький мальчик, главный герой. Его родителей убили. Он отправляется мстить. Что происходит дальше?

Баст задумался, озадаченный. Вместо него на вопрос ответил Хронист:

— Он находит помощь: умную говорящую белку, старого пьянчугу-мечника, сумасшедшего отшельника в лесах — что-нибудь в этом роде.

Квоут кивнул:

— Именно! Он находит сумасшедшего отшельника в лесах, показывает себя достойным тайных знаний и выучивает имена всех вещей, совсем как Таборлин Великий. Затем, овладев этой могущественной магией, что он делает?

Хронист пожал плечами:

— Находит злодеев и убивает их.

— Конечно, — торжественно сказал Квоут. — Чисто, быстро и просто — как вранье. Мы знаем, чем все закончится, еще до начала. Вот почему истории так действуют на нас: они дают ясность и простоту, которых не хватает в реальной жизни.

Квоут откинулся на спинку стула.

— Если бы это была какая-нибудь трактирная сказка, вся состоящая из полуправды и бессмысленных приключений, я бы рассказал вам, как все время в Университете проводил в усердном усвоении знаний. Я бы выучил вечно изменчивое имя ветра, поехал и свершил свою месть чандрианам, — Квоут резко стиснул пальцы. — Вот так просто. Это сойдет для развлекательной истории, но не будет правдой. А правда такова: я оплакивал смерть родителей в течение трех лет, и острая боль выцвела до тупой и ноющей.

Квоут успокаивающе махнул рукой и натянуто улыбнулся.

— Я не буду вам лгать. Бывали времена, когда я лежал ночами без сна, отчаянно одинокий, на своей узкой койке в гнездах, — времена, когда меня поражала печаль столь бесконечная, что я думал, она меня поглотит. Бывали времена, когда я видел мать с ребенком на руках или отца, смеющегося вместе с сыном, и гнев, горячий и яростный, вспыхивал во мне при воспоминании о крови и запахе паленого волоса.

Квоут

пожал плечами.

— Но я думал не только о мести. У меня были серьезные препятствия, которые приходилось постоянно преодолевать. Моя бедность. Мое низкое происхождение. Враги, которых я завел в Университете и которые представляли для меня большую опасность, чем любой из чандриан.

Он показал Хронисту снова взяться за перо.

— Но нет дыма без огня, и даже самые нелепые и фантастические истории содержат семена правды, потому что я нашел нечто очень похожее на сумасшедшего отшельника в лесах, — Квоут улыбнулся. — И еще я твердо намеревался узнать имя ветра.

Найти Элодина оказалось нелегко. Собственным кабинетом в пустотах он, кажется, никогда не пользовался, а зайдя в «Журналы и списки», я обнаружил, что он преподает только один предмет — «невероятную математику». Однако выслеживать его по журналу было еще бесполезнее: время занятий стояло «сейчас», а место — «везде».

В конце концов мне случайно посчастливилось заметить его на другом конце заполненного людьми дворика. На Элодине была черная магистерская мантия — довольно редкий случай. Я шел в медику на обход, но решил, что лучше я опоздаю на занятия, чем упущу возможность поговорить с магистром имен.

К тому времени, как я пробился через толпу и настиг Элодина, мы уже оказались на северной окраине Университета и направлялись по широкой грунтовой дороге в лес.

— Магистр Элодин, — сказал я, догоняя его, — надеюсь, я могу с вами поговорить?

— Прискорбно мелкая надежда, — заметил он, не останавливаясь и не глядя в мою сторону. — Надо метить повыше. Молодой человек обязан гореть высокими стремленьями.

— Тогда я надеюсь изучать именование, — сказал я, следуя за ним.

— Слишком высоко, — сухо заметил он. — Попробуй еще раз. Где-нибудь посерединке.

Дорога изогнулась, и деревья скрыли университетские здания.

— Я надеюсь, вы примете меня в ученики, — попытался я еще раз. — И научите меня тому, что сочтете лучшим для меня.

Элодин резко остановился и повернулся ко мне.

— Прекрасно, — сказал он. — Иди найди мне три сосновые шишки. — Он сложил колечком большой и указательный пальцы: — Вот такой величины, без всяких повреждений. — Он сел прямо посреди дороги и отмахнулся от меня: — Иди. Побыстрее.

Я бросился в окружающий лес. Чтобы найти три шишки подходящего вида, мне потребовалось около пяти минут. Когда я вернулся к дороге, растрепанный и исцарапанный ежевикой, Элодина нигде не было видно.

Я тупо огляделся, затем выругался, бросил шишки и побежал по дороге на север. Нагнал я его довольно быстро — он просто брел, разглядывая деревья.

— Итак, чему ты научился? — спросил Элодин.

— Что вы хотите остаться один?

— Ты быстро соображаешь. — Он театрально раскинул руки и произнес: — Здесь оканчивается урок! Здесь оканчивается мое многотрудное обучение э'лира Квоута!