Чтение онлайн

Во всём, разумеется, были виноваты женщина и выпивка. Получив увольнительную от самого генерала Коруса, Арекн отправился прямиком в Соладар, а мешочек с монетами приятно тяжелил его пояс. Тогда он только и мечтал о том, что напьётся самого лучшего вина и снимет самую дорогую шлюху из всех, что были в его жизни, и мечта эта была вполне близка к исполнению. По крайней мере, напиться ему удалось, да вот только когда дело дошло до шлюхи, всплыла небольшая проблемка. Арекну приглянулась одна черноволосая южанка, но так уж вышло, что на ночь с этой барышней претендовал какой-то дворянский сыночек. Ни на что не способный выскочка, которому слуги задницу подтирали после

сортира. Уступать ему южанку солдат не хотел, а хмель легко заглушил голос, вопящий о том, что лезть к дворянским детям ему, простому легионеру, не следует.

Конечно же, он расквасил лицо этого выскочки, куда мальчишке было тягаться с солдатом императора? Да вот только результат у этой драки был совсем не таким, как предполагал тогда Арекн. Ночью, когда он вовсю развлекался с той шлюхой, в бордель ворвалась толпа стражников. Дальше была ещё одна драка, во время которой Арекн, кажется, даже убил одного из них, чем окончательно подписал себе приговор. В тот миг, когда его выносили из борделя, он увидел этого светловолосого гада с разбитым лицом. Тот ухмылялся и кричал Арекну о том, что тот теперь и недели не проживёт. Ну, хоть в этом он ошибся. Неделю его держали в этом гадюжнике, но с исполнением приговора никто не будет затягивать. К убийцам в армии отношение всегда было особенным, никто из них долго не топтал грешную землю.

Теперь же Арекну только и оставалось, что считать последние часы и дни своей жизни, да слушать то, что происходило за массивной дубовой дверью его темницы. Если первое занятие было не самым радостным, то второе приносило хоть какой-то интерес; ведь пару дней назад в соседнюю камеру посадили ещё одного беднягу, который теперь чуть ли не каждый час кричал о том, какие все «членососы» и «говнюки», эти словечки перемежались с какими-то весьма заковыристыми южными ругательствами. Этот чудик ещё и не забывал требовать встречи с самим императором. Иногда они с Арекном даже разговаривали. Правда, не очень часто, потому что чаще либо легионер пребывал в не самом лучшем настроении, и ему было совсем не до разговоров, либо на его соседа накатывало, и он начинал орать про то, какие все в этой чёртовой Империи говноеды. Второе случалось чаще.

И было ведь за что проклинать весь белый свет, потому что этим соседом был не кто иной, как лорд Балор, правитель Соладара и правая рука самого императора. Когда он только вернулся в столицу после весьма утомительной поездки в северные провинции, на него тут же набросились чёртовы ангатары. А спустя пару часов он уже обнаружил свою персону лежащей на холодных камнях той самой тюрьмы, в которую он ещё в начале своего правления отсылал особо ретивых приспешников Узурпатора. Ему даже не сказали, в чём конкретно его обвиняют, чёрт побери!

С каждым днём, что он проводил в тюрьме, внутри Балора всё сильнее закипала ярость. Если бы не этот мальчишка в соседней камере, то лорд Соладара уже наверняка свихнулся бы от злости и полного отсутствия понимания того, что вообще тут происходит. Но даже редкие беседы с Арекном уже не помогали к тому моменту, когда дверь в камере Балора со скрипом отворилась; он уже готов был без раздумий убить вошедшего и бежать на свободу. Только в последний миг он увидел, что перед ним стоял Элхарт.

Глаза императора запали, лицо было болезненно бледным, а руки правителя тряслись, как у какого-то запойного алкоголика. Он просто стоял в дверях и смотрел на Балора, который и сам не решался сделать и шагу.

— Эл, что за дерьмо тут творится, — спросил, наконец, тот, но император не ответил ему. Он всё так же молча смотрел ему в

глаза. Это продолжалось около двух минут. Две минуты, за которые лорд Соладара успел перебрать в голове все возможные варианты, но так и не приблизился к правде.

— Корус и Валор мертвы, — негромко сказал Элхарт, и для Балора эта новость стала, словно удар молота в грудь. Он попятился назад и упёрся спиной в каменную стену. Ноги больше не могли удерживать вес тела, и лорд Соладара медленно сполз на пол, так и не сказав ни слова. У него перед глазами стояли два хохочущих, обнимающихся друга. Корус и Валор. Они всегда вели двух «мальчишек», всегда вытаскивали их из бесконечных передряг, всегда служили сильнейшей из опор власти Элхарта. А теперь они были мертвы. Мертвы…

— Ты нашёл убийцу? — с трудом поборов дрожь в голосе, спросил Балор, подняв взгляд на императора, и заметил в глазах того настоящее отчаянье.

— Гортан думает, что нашёл, — ответил Элхарт, бросив к ногам друга кинжал с прозрачным алым лезвием, который Балор просто не мог не узнать. Этот небольшой сувенирчик, который он нашёл в замке того эрла… — этим кинжалом убили Коруса, — продолжил император, — а Валор был отравлен. Тем самым напитком, что ты подарил ему перед отъездом.

— Да что за херню ты городишь, Эл?! Я сам отпил из той бутылки и, как видишь, жив-здоров! А кинжал этот уже несколько лет только и делал, что лежал у меня в комнате. Я его даже перед бабами красоваться не брал, потому что боялся, что его кто-то украдёт! — Балор встал на ноги и подошёл к императору. — Да посмотри на меня, чёрт тебя раздери! Ты же знаешь, что я этого не делал!

— Я… — начал было Элхарт, но Балор резко перебил его.

— И не смей мне тут плести ту чушь, что тебе городит Гортан! Он тот ещё ублюдок, и ты знаешь, что он уже давно повёрнут на власти. Это какая-то его дерьмовая игра, в которой он хочет стравить меня с тобой. Хочет лишить тебя всякой опоры.

— Балор…

— И если ты поверишь всему этому, то просто плюнешь на могилы Валора и Коруса! Они-то знали, кто я такой, и никогда не боялись повернуться ко мне спиной. Чёрт побери, Эл, прекрати быть таким идиотом и взгляни на факты!

— Нет ещё никаких могил, — устало прошептал Элхарт, — похороны Коруса будут только на следующей неделе, а Валор будет вечно лежать в их фамильном склепе.

— Чёрт… — Балор, почувствовав чудовищное опустошение, отошёл от друга и, развернувшись лицом к стене, сказал, — мы же должны были построить идеальную страну, где не было бы крови, предательств и лжи. Мы делали всё для того, чтобы вымести эту грязь, и думали, что у нас это получается. А теперь они мертвы.

— Я знаю, что ты не убивал их, Балли, — Элхарт подошёл к другу и положил руку ему на плечо, — но одной моей уверенности недостаточно для того, чтобы снять все обвинения. Закон един для всех. Даже для императора.

— Дерьмовый, значит, ты император, если не можешь невиновного спасти, — грустно улыбнувшись, ответил Балор, — когда будет суд?

— Он уже прошёл.

— Твою… Так быстро? И моё присутствие на нём не потребовалось? Что же это за правосудие такое?

— Мы сами построили его, Балли, как и всю остальную Империю, — на этот раз пришла очередь Элхарта грустно улыбаться. Он отошёл к двери и, взяв что-то, висевшее доселе у него на поясе, добавил, — я император, и я должен быть гарантом закона в этой стране. Даже такого слепого закона, который готов отправить моего друга на казнь. Но ты отныне преступник. Тебе больше нечего терять, кроме жизни, и тебя более не связывают по рукам и ногам никакие обязательства.