Чтение онлайн

Настал желанный час, нам есть тогда давали,

Но глухо прогремел в последний раз замок,

То „башню голода“ снаружи запирали...

Тогда бесстрашно я в лицо сынам взглянул,

Слез не было в очах, уста мои молчали,

И вот, собравши дух, в последний раз вздохнул

И весь закаменел, не слыша их рыданья;

Анзельм. малютка мой, ко мне с мольбой прильнул:

„Отец мой, что с тобой?!“ Ответ ему — молчанье,

Так сутки целые упорно я молчал,

Сдавив

в груди своей безумное страданье!

Когда же через день дрожащий свет упал,

В их лицах я узнал свое изображенье

И руки в бешенстве себе кусать я стал;

Они же, думая, то — голода мученье,

Сказали: „Было бы гораздо легче нам,

Когда бы, съевши нас, нашел ты облегченье.

Ты плотью нас облек презренной, ныне сам

Плоть нашу совлеки!“ — но я молчал упорно,

Бояся волю дать рыданьям и слезам...

Прошло еще два дня, на третий день позорный,

О для чего, земля, ты не распалась в миг,

Мой Гаддо с жалобой, с мольбой покорной

„О, помоги, отец!“ упал у ног моих

И умер... Как теперь меня ты видишь ясно,

Так видел я потом еще троих,

Погибших в пятый день от голода... Ужасно!..

Я их ощупывал и звал, слепой от слез,

Три долгих дня. увы, но было все напрасно!

И вот безумие в моей душе зажглось,—

И голод одолел на миг мои страданья!»

Замолкнул и опять, как будто жадный пес,

Стал череп грызть, прервав свое повествованье,

Очами засверкал и зубы вновь вонзил

В еду проклятую и, чуждый состраданья,

Зубами скрежеща, вдруг кости раздробил...

О Пиза, о позор страны моей прекрасной,

Где нежно «si» звучит, о если б покорил

Тебя нещадный враг... пускай четой ужасной

Капрара двинется с Горгоною скорей [21] ,

Чтоб преградить Арно плотиной самовластно,

Пусть жителей Арно зальет волной своей,

Пусть яростный поток твои затопит стены!..

Пусть был отец изменник и злодей,

Но дети бедные не ведали измены!..

Мне было девять, Биче — восемь лет,

Когда у Портинари мне впервые

Она, смеясь, послала свой привет...

Стоял душистый май... тогда лучи живые

Одели в золото ее простой наряд,

Одежду красную и кудри завитые

И навсегда к ней приковали взгляд!..

Она казалась мне в тот миг подругой нежной

Бесплотных ангелов, что в небесах парят,

Но

смертным кажутся лишь цепью тучек снежной,

Позолоченною пурпурною зарей...

И голос прозвучал в моей душе мятежный:

«Ты побежден, воззри, твой Бог перед тобой!..»

Затрепетала грудь, чело огнем горело,

Проснулся Жизни Дух и силой роковой

Багровым факелом зажег мой дух и тело!

Эллис.

Я странствовал во сне... Вдали чудесный рай

Сиял бессмертными, небесными лучами...

Пещеры адские, земной неволи край

Остались позади и позабылись нами,

Еще вздымалась грудь, минувшая гроза

Еще пытала мозг ужасными мечтами,

Еще не высохла отчаянья слеза,

Катился жаркий пот обильною струею

И адский блеск слепил еще мои глаза,

Как в чистом воздухе уж разлилась волною

Прохлада нежная, сквозь дымку облаков

Луч розовой зари дробился над водою,

Осыпав золотом ковер живых цветов...

Цветы в невиданных доселе сочетаньях

Пестрели радостно на мураве лугов,

Ползли, виясь, в ветвях, в их дружных лобызаньях,

В объятьях трепетных их лепестков живых

Я узнавал, молясь, в восторга замираньях,

Гирлянды райские блаженных душ святых,

В один живой ковер сплетенных неразрывно,

И я почтил Творца в тот чудный светлый миг!..

И песнь незримая, как шепот слов призывный,

Вдруг пролилась: «Вперед, о брат, перед тобой

Путь восхождения, стремись же непрерывно

Туда, где светлый рай сияет за горой!»

Вздох легких ветерков разнес тот ропот нежный,

Как тихих арф аккорд над трепетной толпой;

Скользили облака в лазури цепью снежной,

Как легкие ладьи, не морща лона вод

Скользят, когда порой весь океан безбрежный,

Чудесной силою заворожен, заснет...

Пурпурная заря все ярче разгоралась,

Теней причудливей сплетался хоровод,

И песнь призывная все громче раздавалась...

Эллис.

(посвящается Н. П. Рей)

Ты помнишь ли те золотые годы,

О Сильвия, когда среди утех

К пределам юности ты шла, полна свободы,

Когда так радостно звучал твой звонкий смех!..

Ты помнишь ли, как песнь твоя звенела,

И как окрестность вся, ей отвечая, пела!

При светлом празднике сияющей весны

В грядущую судьбу с надеждой взор вперяя,

Вся в благовониях чарующего мая

Ты забывала мир... тебя ласкали сны;

Проворною иглой работу пробегая,