Чтение онлайн

— Ладно, Вася, уговорил. Я распорядился, чтобы для тебя специально усиленную машину сделали. Сказали, за неделю соберут. Потерпишь?

Ха! Так он заранее знал, что меня отговорить от полетов не удастся!

— Куда же я денусь, Лаврентий Павлович? — добавлять "с подводной лодки" я не стал. Не с тем человеком я разговаривал, чтобы такие плоские намеки делать.

Н-да. Тяжело все-таки быть для него и лидером, и, одновременно, мальчишкой. По-разному мы думаем. Очень по-разному…

А вечером начальник девятого управления СГБ***, назначенный вместо погибшего на Гавайях генерала Власика, задал странный вопрос: "Кто, товарищ Сталин, имеет право входить в ваш кабинет без доклада?". Он что, считает, что я уже выше маршала Берии? Пришлось ответить: "Ну, как минимум, председатель ГКО и ваш непосредственный начальник — генерал-полковник Синельников". Правда, буквально через полчаса после этого разговора, нашлось еще одно

лицо, которое, как оказалось, может свободно, даже не предъявляя документов, приехать в Кремль и войти в мой кабинет без доклада. Хитрый Егор прислал Светку вытаскивать меня на ужин в, как он потом выразился, теплой домашней обстановке. А то телефонные звонки на меня, видите ли, не действуют. А сам Синельников все это время разбирался с документами у себя в домашнем кабинете. Вот ведь троглодит — сам работает, а другим не дает. Охрана, неоднократно видевшая сестру, задерживать ее не решилась.

— Васька, поехали домой кушать, — на ее лице было столько простодушия, что можно было подумать, будто она всегда такая. Вот ведь противная девчонка!

* Проверка готовности самолета перед вылетом по пунктам. Все пункты занесены на специальную карточку. В авиации так и говорят: "Выполнить карту".

** Летно-испытательный институт.

*** Знаменитая «девятка» — охрана руководителей партии и правительства.

Сигарета после плотного ужина, что может быть лучше? Причем не кислый «беломор», а привычный "Лаки страйк" с фильтром! На одном из дипломатических приемов в МИДе в курительной комнате достал из кармана кителя пачку и с сожалением убедился, что несколько оставшихся папирос смялись в труху. Заметивший мои затруднения какой-то американский майор тут же предложил свои сигареты. А увидев, с каким наслаждением я курю продукцию американской табачной компании, уговорил забрать себе всю пачку. Видимо, этот майор рассказал об этом кому-то в своем посольстве, потому что на следующий день мне прислали большую картонную коробку с привычными мне по тому миру сигаретами. Упаковывать их в блоки по десять пачек здесь еще не догадались. Курево я взял, даже маленькую благодарственную записку состряпал. А порученцу, которого отправил с этой запиской, попросил намеками на словах передать, чтобы не вздумали использовать мое имя в рекламных целях.

— Кайфуешь? — Егор указал рукой на яркую упаковку моих сигарет. Он ведь помнил, что я курил их еще в том мире.

Я кивнул, с удовольствием выпуская сизую струйку дыма.

— А что такое кайфуешь? — тут же спросила Светка.

— Ну, как бы тебе это объяснить, — на лице Синельникова было заметно явное затруднение. Потом в его глазах мелькнул озорной огонек.

— Это примерно такие же ощущения, как у тебя, когда, — Егор нагнулся к уху сестры и прошептал ей что-то. На фоне музыки, доносившейся из колонок стереосистемы, даже я не расслышал его слов.

Светка стремительно покраснела до самых ушей, коротко бросила: «Пошляк» и уткнулась Синельникову лицом в грудь. Егор радостно заржал, ласково поглаживая мою сестру своими ручищами по спине.

Ха! В кои веки он смог подколоть эту девчонку, а не она его! Спорт это у них такой, постоянно подкалывать друг друга, а потом обниматься, что ли? Причем делают они это только при мне и, наверняка, один на один.

— Слушайте, хватит обниматься, а не сгонять ли вам на юга, — пришла мне в голову идея, — отдохнули бы немного и место под штаб-квартиру ООН подыскали бы?

— А чего его искать? — тут же отреагировал Егор, — под Сочами ей самое место.

Несмотря на его местный жаргон — тут или точнее сейчас почему-то про Сочи говорили именно так — я сразу понял Синельникова. Расположить комплекс зданий Организации Объединенных Наций там, где в нашем прошлом мире строили спортивные сооружения для Олимпиады. Собственно говоря, места там на все хватит.

— Это надо еще с Лаврентий Палычем посоветоваться, — добавил Егор, — он же по образованию архитектор и, кажется, любит это дело. Но вот приходится ему заниматься несколько другими стройками.

— Какими это другими? — встряла Светка, — как вы с ним болтать начинаете, так сразу о строительстве каких-то железнодорожных станций речь заходит.

Мы переглянулись с Синельниковым и рассмеялись. Ну не объяснять же девчонке, что атомные электростанции к железной дороге имеют не совсем прямое отношение. Придет время и весь мир узнает, что такое ядерные технологии.

— Во-первых, не болтать. Работа у нас такая, вопросы решать. Транспортом у нас Каганович занимается, — я легенько щелкнул сестренку по носу, — а маршал Берия строит несколько другие станции. Тебе вообще спать не пора?

Светка улыбнулась мне и тут же в подтверждение моих слов зевнула, прикрывая рот кулачком, и капризно потребовала:

— Егорушка,

отнеси меня, пожалуйста.

Вероятно, такие требования здесь бывали достаточно часто, потому что Синельников с явным удовольствием подхватил девушку на руки и понес в другую комнату.

А я задумался о дорогах. Не о железных, а об обычных трассах, асфальтовых, очень редких бетонках и повсеместных грунтовках. Состояние автогужевых дорог было ужасным. Средняя скорость движения не превышала тридцати километров в час. А ведь предстояло резко увеличить нагрузку на них. В планах было через год все-таки начать строительство большого автозавода на Каме. Грузовиков, особенно полноприводных, катастрофически не хватало. На фронте частенько цепляли прицепы к бэтээрам, чтобы вовремя доставить все необходимое войскам. Хорошо хоть, что в данный момент на фронте была передышка. Черт, сколько же еще предстоит построить в стране?! Дороги, жилье, связь — у нас ведь нормой считается, если на одну деревню из десяти телефон есть — заводы и фабрики. Где же на все рабочие руки и специалистов набрать? Надо будет на одном из следующих совещаний ГКО поднять вопрос о расширении сети высшего образования. Успеть бы, подготовиться. Ничего, еще пару ночей не посплю…

Советская армия… отдыхала. Нет, часть войск на линии соприкосновения с противником держала фронт. Но никаких наступательных действий не было. Более-менее активно работала только авиация. Бомбились транспортные узлы фашистов, немедленно уничтожался подвижной железнодорожный состав, как только воздушные разведчики, круглосуточно висевшие на большой высоте, засекали хоть какое-то движение. Истребители пресекали любые попытки редкой вражеской авиации подойти к линии фронта. Штурмовики уничтожали любые скопления техники, замеченные разведкой. Господство в воздухе было полным. Не очень легко приходилось внутренним войскам, которые чистили освобожденные территории Восточной Пруссии и восточной же Польши. Кенигсберг взяли, как говорил Папанов в известном кино "без шума и пыли". Ну, не совсем так. Вот как раз шума и пыли на первом этапе было много. Зато потерь с нашей стороны, можно считать, не было. Сначала точечным бомбометанием подавили зенитные средства противника, которых там и так было относительно мало. Не предполагали гитлеровцы перед войной, что у нас такая мощная авиация. Затем ОДАБами* начали крушить стены считавшегося ранее неприступным замка. Когда полностью уничтожили один участок стены, второй и приступили к третьему, немцы выкинули белые флаги. С ними было относительно просто. Немецкий орднунг и в плену орднунг. А вот поляки… "Союз вооруженной борьбы", переименованный в том мире в сорок втором в "Армию крайову", который кое-как управлялся из Лондона Владиславом Сикорским — радиосвязь глушилась советской техникой радиоэлектронной борьбы — пытался сопротивляться. Но хорошо обученные и прекрасно вооруженные солдаты внутренних войск безжалостно уничтожали всех, кто хоть как-то пытался навредить как советским военным, так и новым мирным гражданам СССР.

С Румынией тоже было достаточно просто. Кароль II отрекся от престола в пользу сына — Михая I (которого сам же сместил в тысяча девятьсот тридцатом году), сразу же после занятия советскими войсками Бухареста. Молодой новый-старый король — в октябре ему исполнится только девятнадцать лет — подумал и передал страну под юрисдикцию Советского Союза. Причем, без всяких условий. После совместной пресс-конференции в Москве Михаила фон Гогенцоллерна-Зигмарингена и Василия Сталина, на которой Председатель Президиума Верховного Совета СССР заверил румынский народ, что он теперь находится в дружной семье всех народов Советского Союза и станет жить значительно лучше, серьезных проблем с Румынией, в состав которой должна была войти и Бессарабия, не было. Кинопередвижки крутили документальный фильм с пресс-конференцией во всех городах и крупных селах новой Советской республики. Маршала Антонеску, находившегося под домашним арестом (туда его засадил еще Кароль II) тихо-мирно расстреляли у ближайшей стены. Перевоспитать этого фашиста не представлялось возможным. Кстати, отказавшийся от престола Михаил изъявил желание стать военным летчиком и собрался подавать заявление в КВВАУЛ** — именно то училище, которое закончил Василий Сталин.

Болгария в это время уже была Советской республикой. Временный Революционный Комитет отправил письменное прошение о вступлении в Союз еще до входа корпуса генерал-лейтенанта Полубоярова в Софию.

* ОДАБ — объемно детонирующая авиабомба.

** Качинское высшее военно-авиационное училище лётчиков.

— Нет! Не Стамбул, не Константинополь, а Царьград!

Берия критически посмотрел на меня, но промолчал.

— Но, почему? — недовольно спросил Маленков.