Чтение онлайн

На подбородке Перри вздулся желвак.

– В тот день, когда я не смогу поднять стакан с виски, я погибну, – сказал он и пошел к стойке бара.

Минут двадцать она ждала, пока он вернется, но он усердно пил и травил анекдоты с шерифом Джеком Барнеем и еще двумя мужчинами. И когда к ней подошел Элмер Хоукинс и пригласил ее на танец, она ответила:

– Конечно, почему бы и нет.

Пройдя в танце мимо бара, она отметила, что Перри смотрел на нее и хмурился. Она сказала Элмеру, что следующий танец пропустит, что хочет посидеть

и отдохнуть.

Когда Перри наконец сказал, что готов покинуть бар, она не протестовала. Он очень много выпил, и, кроме того, пора было отпустить Полли Хендерсон, которая сидела с Вилли.

В машине они говорили немного, и Джинни вспомнила, как много лет назад, возвращаясь домой со школьных танцев, они не могли наговориться. Им так хорошо было вместе, и казалось, что так будет всегда.

Огни их хижины осветили последний сложный поворот дороги. Перри припарковал машину. Джинни открыла дверцу и, дрожа от холода в своем легком платье и тонких чулках, побежала в дом.

Она рассчиталась с няней и пошла в спальню Вилли. Осторожно приоткрыла дверь и прислушалась к ровному и спокойному дыханию девочки. Затем сняла туфли на высоких каблуках и начала расстегивать пуговицы на платье.

– Дорогая, – сказал Перри, и его голос был хриплым от спиртного и желания. – Давай сделаем это... не будем спешить... мы можем завтра спать допоздна.

– Только не сегодня, – ответила Джинни утомленно, – у меня сейчас не тот период, и я очень устала.

– О, Боже мой, ты всегда уставшая!

– Не кричи так... ты разбудишь Вилли.

– Нет, я буду кричать! И я больше не хочу терпеть этого! – орал он, срывая с нее платье. – Ты не сможешь сегодня прогнать меня!

Он ладонью ударил ее по лицу, отбросил на кровать и навалился сверху...

Джинни была просто в отчаянии, когда муж два дня не появлялся дома. Перри надругался над ней, но она не мыслила своей жизни без него. Может быть, он где-нибудь на далекой горной дороге разбил машину и лежит в канаве, и замерзает, а может, случилось что-то и того хуже. Не зная, что делать, она позвонила своей свекрови.

– Перри здесь, – сказала та, – но он не хочет с тобой говорить.

Пока Джинни соображала, что ответить, свекровь положила трубку. Теперь тревога уступила место чувству горечи. Перри никогда не отсутствовал так долго и, насколько она знала, никогда не обсуждал семейные проблемы с кем бы то ни было.

Когда Джинни в воскресенье поздно ночью услышала шум мотора его машины, она с облегчением вздохнула. И сразу же подумала, что, если он захочет ее, она ему не откажет. Она поставила остаток жаркого на плиту и приветливо улыбнулась Перри. Но лицо его было непроницаемо. На ее попытки завязать разговор он реагировал невнятным хмыканьем. И когда на десерт она подала его любимый пирог с шоколадным кремом, он пробурчал:

– Нет в жизни ничего

лучше, чем хорошая еда.

Его высказывание удивило ее. Перри всегда молча, без лишних комментариев, съедал все, что ему подавалось. Она ждала, что он скажет еще что-нибудь, но он молчал.

Может быть, думала она, он захочет заняться любовью. Она не будет противиться, у нее было уже достаточно неприятностей по этому поводу, она научена горьким опытом. Но он лежал на своей стороне кровати и заснул, ничего не сказав, кроме пожелания спокойной ночи.

В последующие дни она пыталась разбить лед его отчуждения, но он продолжал разговаривать с ней коротенькими фразами, поглощая еду, которую она ставила перед ним, и не прикасался к ней в постели.

Всю неделю она думала о том, как разговорить мужа. Она старалась соблазнять его своим телом, но в ответ он пожимал плечами и говорил ей, чтобы она оделась. Джинни оказалась еще более, чем когда-либо, одинокой. Она не могла понять, почему ее супружеская жизнь зашла в тупик.

В день зарплаты Перри, как обычно, пошел выпить со своими друзьями. Когда он вернулся домой, Джинни ждала его в прозрачной ночной рубашке. Так или иначе, она пыталась закончить холодную войну. Выражение его лица несколько смягчилось, когда он увидел ее. Она была такой же прекрасной и любящей, как в день свадьбы.

– Иди в постель, дорогой, – проворковала она. – Ты наверное устал.

Он подошел к ней.

– Боже, как я соскучился по тебе...

– Я тоже соскучилась по тебе, – сказала она. – Я больше не хочу быть с тобой в ссоре. Ты должен понять, каково мне.

Он сразу же остыл и отстранился.

– А каково мне, ты подумала? – прогремел его хриплый голос гневно. – Как ты думаешь, что я чувствую? Ведь что я ни делал, тебе мало было. Почему ты отвернулась от меня? Почему ты не родила мне сына?

Джинни пропустила мимо ушей обвинения, пытаясь умиротворить мужа.

– Хорошо, – сказал он. – Давай поговорим начистоту. Ты слишком возомнила о себе и пытаешься сделать из меня дурака. Но я тебя предупреждаю в последний раз. Никто не сможет сделать дурака из Перри Делайе. – Он размахнулся и ударил ее по лицу.

– Нет, закричала она. – Никогда не смей поднимать на меня руку!

Он ударил ее второй раз.

– Ты моя жена, и я буду делать с тобой все, что мне захочется. Скоро ты очень хорошо поймешь это.

Оскорбленная до глубины души, Джинни ждала, пока Перри не заснул крепким пьяным сном. Она была рада, что Вилли спала, несмотря на шум. И она не собиралась сдаваться. Слова Перри причинили ей не меньшую боль, чем его кулаки.

Она вышла в кухню и набрала номер телефона шерифа.

– Джек, – сказала она.– Это Джинни Делайе. У нас неприятности, и я хочу, чтобы вы приехали сюда...

Она набросила на себя халат и сидела с застывшим выражением лица за кухонным столом до тех пор, пока не постучал шериф.