Илиада
Шрифт:
хоть хуже, да иначе, и дать такое окончание:
Так погребен был троянцами Гектор, коней укротитель.
Многие стихи Гнедича я перерабатывал, исходя из его перевода. Например:
Гнедич:
Долго, доколе эгид Аполлон держал неподвижно,
Стрелы равно между воинств летали, и падали вой;
Но едва аргивянам в лице он воззревши, эгидом
Бурным потряс и воскликнул и звучно и грозно, смутились
Души в их персях, забыли аргивцы кипящую храбрость.
Новый
Долго, покуда эгиду держал Аполлон неподвижно,
Тучами копья и стрелы летали, народ поражая.
Но лишь, данайцам в лицо заглянувши, потряс он эгидой,
Грозно и сам закричав в это время - в груди у ахейцев
Дух ослабел, и забыли они про кипящую храбрость.
(XV, 318)
Подавляющее большинство стихов, однако, написано заново, - в таком,
например, роде. Приам в ставке Ахиллеса молит его отдать ему тело убитого
Гектора.
Гнедич:
Храбрый, почти ты богов! Над моим злополучием сжалься,
Вспомнив Пелея родителя! Я еще более жалок!
Я испытаю, чего на земле не испытывал смертный:
Мужа, убийцы детей моих, руки к устам прижимаю!
Новый перевод:
Сжалься, Пелид, надо мною, яви уваженье к бессмертным,
Вспомни отца твоего! Я жалости больше достоин!
Делаю то я, на что ни один не решился бы смертный:
Руки убийцы моих сыновей я к губам прижимаю!
(XXIV, 503).
Я считал возможным вносить в перевод также отдельные удачные стихи и
обороты Минского. И если от заимствований качество перевода повысится, то
этим все будет оправдано.
Очень труден вопрос о степени точности, с какою следует переводить
поэму, написанную три тысячи лет назад. В общем мне кажется, что прежние
переводчики слишком уж боялись чрезмерной, по их мнению, близости к
оригиналу, уклоняющейся от наших обычных оборотов речи. У Гомера, например:
"Что за слова у тебя чрез ограду зубов излетели!" Переводчики предпочитают;
"Что за слова из уст у тебя излетели!" Предпочитают "гнева в груди не
сдержавши" вместо гомеровского "не вместивши", "лишь тогда б ты насытила
злобу" вместо "исцелила свою злобу".
Слово thymos (дух) и psyche (душа) безразлично переводятся то "дух", то
"душа". Между тем у Гомера это два понятия, совершенно различные. "Тимос"
(дух) - совокупность всех духовных свойств человека, "психе" (душа) - это
заключенная в человеке его тень, призрак, отлетающий после смерти человека в
царство Аида, . грустное подобие человека, лишенное жизненной силы,
настолько лишенное, что, например, душа Патрокла, явившаяся во сне Ахиллесу,
способна выразить свою
101).
Приветствуя друг друга, эллины говорили: "chaire - радуйся, будь
радостен", где мы говорим "здравствуй, будь здоров". Как переводить это
слово - "радуйся" или "здравствуй"? Когда эллинские посланцы приходят к
Ахиллесу, он приветствует их словом "chairete - радуйтесь!" Но ахейцы
разбиты, Гектор у их кораблей, Ахиллес помочь не хочет, чему же тут
радоваться? Тем не менее, по-моему, все-таки нужно переводить "радуйтесь".
Незнающий пусть из примечания узнает, что "радуйтесь" соответствует нашему
"здравствуйте". Но слишком для эллинского жизнеотношения характерно, что при
встречах они желали друг другу радости, и стирать в переводе эту черточку
нельзя. То же и с излюбленным у Гомера словом "philos - милый". "Милым
печалуясь сердцем", "утомились его милые ноги" и даже: "печалится мое милое
сердце". Собственно говоря, слово "philos" здесь значит просто "свой,
собственный". Однако в послегомеровское время слово в этом смысле уж не
употреблялось, а для гомеровского времени характерен именно этот оттенок:
свое сердце - милое сердце, как города - благозданные, тело - прекрасное,
колесница - искусно сделанная и т. д.
И вообще, мне кажется, можно держаться ближе к подлиннику гораздо чаще,
чем это делают прежние переводчики, как бы нам ни казались чуждыми и
необычными эпитеты и обороты Гомера. Он часто, например, употребляет
выражение "однокопытные кони", как будто бывают и двукопытные кони; "увидел
глазами"; боги делают герою легкими "ноги и руки над ними". Гомер иногда
употребляет прием, носящий название "hysteron - proteron" (более позднее -
более раннее). Герой, встав от сна, надевает плащ и хитон, хотя, конечно, он
надевает раньше хитон (рубашку), а потом уже плащ. Нимфа Калипсо надевает на
Одиссея новое платье и делает ему ванну. Конечно, ванну она делает раньше.
Когда мы читаем в каком-нибудь рассказе: "Иван Петрович подошел к
столу. Он был очень весел" - мы почитаем себя обязанными спросить - "Кто был
весел - стол?" Гомер очень часто употребляет слова "он", "она", "они", когда
по смыслу ясно, о ком идет речь, хотя желающий может задать вопрос, подобный
вопросу о столе. Я в этом случае считал возможным следовать Гомеру.
Однако итти в точности перевода до конца я не решился. Для Гомера,
например, седалищем всех душевных и умственных свойств человека является не