Иконописец
Шрифт:
С исчезновением икон прекратились таинственные и вещие сны. Интересно было их влияние на других людей. В одних случаях: они наказывали нерадивых хозяев, в других — не только прощали им их грехи, но даже излечивали их тела. Что это? Чудеса или вновь случайность. Но именно об этом было написано на латыни позади каждой из восьми икон. Разве эти невероятные совпадения не являются доказательством не случайности этих событий.
Было еще одно доказательство. Дневник. Он был написан на спине заключенного, которому дали пожизненный срок в российской тюрьме. Часть текста Руперт скрыл от Царева, дав ему лишь зашифрованный текст какого-то ритуала, который и сыграл в жизни Царева жуткую шутку. Он еще раз вспомнил основные моменты из первой части необычного дневника: невинная душа (Царев,
Руперт вспоминал другие слова из дневника: решение ангелов (монахов на иконах, а точнее невинные и чистые души погибших) о судьбе — вечная жизнь или смерть. Из последних слов следует, что и судьбу грешников, погрязших в пороках, решает не Дьявольская сила, а сами люди. Вероятно, он хочет, чтобы мы сами осознали и перестали грешить. Руперт вспомнил смысл слов заключенного Архипова: «Если даже Бог не наказывает людей, то имеет ли право человек судить себе подобных, ведь он дитя Божие».
Прямых улик или фактов, подтверждающих идеи и предположения Руперта не было. Были лишь домыслы. Цепочка идей, хоть и собранная из частей, была хрупка и невероятна. Но она проливала свет на многие явления, коим Руперт стал свидетелем.
Спустя время, Руперт, преодолев континент на самолете, добрался до Австралии. Он практически не отдыхал по дороге, потому что все еще был под впечатлением от своей безумной догадки. Она же меняла многое. Представления людей о Боге, о Дьяволе в корне менялось. Миллионы фанатиков незыблемо верующих в то, что Бог один и все видит, теперь должны были изменить представления о нем, который вот уже второе тысячелетие не был тем, кем они его представляли. Допустит ли это церковь, стоящая на страже учения о Боге? Руперт отлично понимал, что новость погубит его. В лучшем случае он окажется в клинике для душевнобольных. В худшем — от него избавятся. Но скорее всего ничего не произойдет, потому что для того, чтобы ему поверили, Руперт должен обладать неопровержимыми доказательствами, каковых у него практически не было, если… если не считать самого Ямеса, внука старого миллионера Корра. Руперт вспомнил близость его взглядов ко всему мистическому. Ведь именно это натолкнуло его на мысль о причастности некоего колдовства на здоровье и жизнь Ямеса. И теперь Руперт мог надеется на то, что Корра поймет всю ту цепочку невероятных предположений, которую он выстроил из раздробленных фактов и свидетельских домыслов многих очевидцев последних событий, где и сам Руперт сыграл немаловажную роль — соединяя восемь икон. Герман лишь воспользовался Рупертом, чтобы собрать их вместе. Вот почему Руперту так часто везло. Его жизнь была под охраной восьмой иконы, и она же незримо помогала ему в поиске семи икон, в образе юного Ямеса, являвшемся в снах.
Таксист остановился у самого замка. Руперт рассчитался и вышел. Замок весь сиял, словно новогодняя елка, украшенная многочисленными гирляндами. Во многих окнах горел свет. Похоже, что хозяева праздновали. У входа стояли лакеи и встречали новых гостей, которые подъезжали к парадному подъезду и чопорно вступали на мраморные белые ступени. Был вечер, солнце уже скрывалось за горизонтом, неминуемо уступая место тьме. На небе появились многочисленные белые мерцающие точки,
Руперт назвал себя у входа.
— Коу.
— Одну минутку, — сказал швейцар с учтивым видом и заглянул в тетрадь. — Извините, но вашей фамилии нет в списке приглашенных.
— Я прибыл к Лукасу Корра, — спокойно ответил Руперт. — Он вызвал меня для личной встречи.
Швейцар внимательно оглянул Руперта с ног до головы.
— Извините, но я не могу пропустить вас.
— Тогда пошлите кого-нибудь сообщить мистеру Корра, что я его жду. И поторопитесь, потому что это важно для него.
— Хорошо, я так и сделаю.
Швейцар остановил какого-то молодого человека, одетого как лакей, и шепнул ему что-то на ухо. Тот кивнул головой в знак согласия и исчез в толпе приглашенных, гулко беседующих в холле. Руперт бросил взгляд в сторону приглашенных гостей: черные блестящие смокинги, пышные и дорогие ночные платья, многочисленные отблески мерцающего света от женских украшений.
Спустя время к Руперту подошел слуга. Он учтиво и безропотно пригласил Руперта следовать за ним. Они оба вошли в холл, а затем поднялись куда-то наверх. Миновав ряд коридоров и залов, они дошли до комнаты, служившей для Корра кабинетом. В этой части замка было тише, ведать отголоски шумного веселья сюда не доходило.
— Прошу, вас ждут, — коротко сказал слуга с заискивающей улыбкой и удалился.
Руперт вошел в кабинет. За столом сидел Лукас Корра. Его лицо показалось Руперту не таким мрачным и обремененным, когда они расставались. Напротив, Корра был счастлив, выглядел веселым и довольным. Его озабоченность, которую видел когда-то Руперт, сменилась маской бодрости и преуспевания.
— Здравствуйте, — сказал Корра, — присаживайтесь.
— Спасибо, — ответил Руперт.
— Я прочел ваш отчет, что вы выслали мне вчера. Ваша работа была превосходна. Вы хорошо потрудились, а я это ценю. На ваш лондонский счет я распорядился выслать гонорар. Это пятизначное число. Вы это заслужили.
— Но, как же… — удивился Руперт.
— Разве вы недовольны? — спросил Корра.
— Дело не в гонораре. У вас ведь пропал внук.
Руперт подумал, что Корра сошел с ума от горя. Но тот лишь улыбнулся на слова Руперта.
— Вы ошибаетесь. Мой мальчик со мной. Он вернулся и с ним все в порядке, — ответил Корра.
— Вы празднуете его появление? — догадался Руперт.
— Совершенно верно. Его полное выздоровление — это может показаться странным. Я понимаю, но что поделаешь, для меня было и есть главное — это возвращение моего мальчика в здравие. Большего мне не нужно.
— Но я вас должен кое о чем предупредить, — почти настаивая, произнес Руперт.
— Это излишне.
Руперт с ужасом поглядел на Корра.
— Разве вас не интересуют те странные обстоятельства, которые подарили вам вашего внука? Вам не кажется странным его неожиданное возвращение и таинственное выздоровление?
— Нет. Я не верю в мистику и разные суеверия. Я доверяю вашему прекрасному отчету, который вы мне вчера выслали.
— Но это невозможно. Когда вы успели сменить свои мистические взгляды на атеистические, с крайним пренебрежением ко всяким суевериям?
Корра поднялся и без тени веселости ответил совершенно серьезно:
— Я обменял веру и призрачные предположения на жизнь и здоровье своего внука. Я верю в то, что мой род не угаснет с моей смертью. Ямес — всё, что у меня есть. Я счастлив, он вернул мне мои надежды.
Корра дружески протянул руку Руперту.
— Я благодарю вас еще раз за вашу работу. Большего мне не требуется, — сказал Корра, и всем своим видом показал Руперту, что он на этом празднике лишний.
Для Руперта вызвали такси. Он в ожидании смотрел на сверкающий замок, где веселились люди, празднуя возвращение и выздоровление юного, единственного наследника старинного замка и земельных владений. Им было все равно, каким образом это чудесное и неожиданное возвращение было совершено.