Иконописец
Шрифт:
— Вы правы, — сказал Архипов, а его приятель перевел слова. — Но у меня есть то, зачем вы пришли.
— Это татуировки?
— Да, — коротко ответил Архипов.
— Я уже видел их с лихвой на вашем приятеле, — сказал, не возмущенно, Руперт. — У любого мастера по татуировкам, я могу узнать и увидеть больше информации за гораздо меньшую цену.
— Вы полагаете, что те татуировки сделал Герман?
— Не понял, — удивленно сказал Руперт и уставился на Архипова с недоумением. — А разве нет?
— Конечно, нет. Стал бы я вам показывать его работу, если ли бы вы не заплатили?
Руперт задумался. Слова Архипова заинтересовали его.
— Это все сделал не Герман, — пояснил он.
Руперт выпрямился.
— Где же его татуировка? — спросил Руперт, глядя в глаза Архипова.
— Его рука изобразила рисунок на спине. Так я захотел, — пояснил Архипов. Он развернулся.
Руперту предстало изображение ангела, сияющего на правой лопатке Архипова. Рисунок и впрямь отличался от остальных качеством работы настоящего художника. Это была работа мастера. «Как жаль, что такой талантливый человек так плохо кончил, — подумал Руперт. — Ведь он мог творить настоящие шедевры искусства, а вместо этого гниет на каком-нибудь кладбище вблизи тюрьмы».
— Да, вы верно говорили, — согласился Руперт, глядя в лицо Архипова, — это рука Германа. А почему лишь эта тату изображена на вашей спине?
— Вы хотите сказать, почему я не продолжил заполнять спину татуировками?
— Да, почему остановился, ведь есть еще место, — сказал Руперт.
— Я так решил, — ответил Архипов. — Жаль, что я понял это поздно. Я не мог позволить, чтобы еще кто-то рисовал на моей спине, рядом с этим творением.
— Я не спорю на счет творения, но все же, почему? — не унимался Руперт.
— Вот за это, как раз, я и взял с вас оплату, — пояснил Архипов. — Не за рисунок, а за мой рассказ.
— Я внимательно слушаю и, надеюсь, ваш рассказ стоит трех сотен, — сказал Руперт.
— Я не знаю, поверите ли вы, но все, что я вам расскажу — чистая правда. — Когда-то давно, в годы моей молодости, я подружился с ребятами из моего двора. Это была не просто дружба, мы были как братья — в горе, и в радости. Мы готовы были прийти на помощь другу. Знали мы друг друга очень хорошо, порой лучше, чем знали о нас наши родители. Денег не было, наши родители не смогли нам ничего дать — ни достойной работы, ни денег, ни образования. Государству мы тоже не были нужны, лишь наша дружба была неразлучна. Нищета и обездоленность скрепила нашу дружбу. Нас было четверо. Было нам тогда около семнадцати лет. Не получив достойного образования и пребывая в шкуре отбросов общества, мы решили сами исправить нашу судьбу. Раз деньги не идут к нам, то их нужно взять у тех, у кого их слишком много. На совещании мы решили, что живем в такой беспросветной нищете из-за тех, кто управляет нами, из-за которых нищенскую и убогую жизнь ведут наши родители. Они смирились с ролью раба. Но мы были молоды, и наши рвения оторваться от цепей рабства и нищеты были для нас движущей силой. Мы не хотели безвольной участи рабов наших родителей, когда оплата простого преподавателя стоила меньше дворника или охранника, когда труд ученого или инженера сравнивался с работой официанта. Нет! Мы такого не хотели для себя.
Мы долго думали: где деньги,
Мои родители были педагогами, но за всю жизнь они смогли побывать лишь в области, в родной деревне, откуда когда-то прибыли в город в поисках лучшей жизни. Они жили от зарплаты к зарплате. Они с упоением и надеждой ждали первое число месяца. А знаете почему?
— Нет, — ответил Руперт.
— Потому что в этот день выдавали зарплату. Эти гроши, мелочь, копейка. Половина их зарплаты сразу уходила за квартиру и коммунальные услуги, далее на учебу в школе, одежду сыну, то есть мне. Брюки были малы, но я донашивал их, потому что не было денег. Обувь, хоть и в дырах в подошве, но была не тесна, и я молил Бога, чтобы я не успел вырасти, так как в этом случае мне будет больно ходить.
Я видел их. Этих ублюдков на БМВ, Мерседесах, в одежде от европейских дизайнеров. Мы с друзьями тогда ходили на дискотеки. Возраст был юношеским, и мы задумывались о создании собственных семей. Там мы и повстречали этих придурков. Их тогда называли «золотая молодежь».
— Кто это? — спросил Руперт.
— Это дети чиновников. Им позволялось все. Ни один легавый, ни один суд не посмел им что-то поперек сказать. Эти люди стоят над законом. Тогда мы с друзьями решили, если мы не можем идти по закону, чтобы радоваться жизни и честно работать, то мы станем вне закона, изгоем. Не мы выбрали такой путь, а нас принудили к нему. Не мы были преступниками, а те, против которых мы начали бороться. Мы решили забирать деньги у тех, кто всю жизнь, нашу и наших родителей, обворовывал нас.
— Вы решили грабить? — поинтересовался Руперт.
— Не совсем. Я забегаю вперед. Начну с того, что на одной из вечеринок мой друг повстречал девушку и, как он мне сказал, влюбился в нее. Я говорил ему, что он совершает ошибку. Не стоит сейчас создавать семью, но он и слушать не хотел. Мы даже чуть не поссорились из-за этого его увлечения. Я не спорил бы, если он мог прокормить свою жену и ребенка. Но… он не послушался и женился. Мы отпраздновали свадьбу, через полгода, я услышал от него, что у него будет ребенок. Помню, его беременная жена в тот день оправилась на УЗИ в поликлинику. Он попросил меня встретить и проводит ее домой. Он жил с женой в квартире со своими родителями. Вчетвером в маленькой двухкомнатной квартире на первом этаже. В тот день он получил работу — на станции техобслуживания, поэтому не мог сопровождать свою жену из поликлиники. Я до сих пор жалею, что не выполнил его просьбу.
— Что же произошло? — с ужасом спросил Руперт.
— Она погибла на моих глазах. Ее сбила машина на пешеходном переходе. Тот тип мчал на безумной скорости, погибла мгновенно… ее разорвало пополам. Жуткое зрелище.
— И что же было дальше? — с замиранием в сердце спросил Руперт.
— Тот гад хотел скрыться с места преступления, но я не дал ему этого сделать. Меня удержали люди. Если бы не они, я бы тогда убил его там же.
— А что полиция?
— Полиция? — удивленно и с отвращением произнес Архипов. — Они прибыли, но после беседы с виновником, спрятали его в своей машине под охраной от возмездия.