Чтение онлайн

В этот день он вместе с Рэнди рано выехал на прииск, а потом на плантацию, рассеянно слушая объяснения о тех изменениях, которые произведены в коллекции и о лечении массажем. Затем Кинг взял его в хижины Чико и Теобальдо с тем, чтобы Морган мог убедиться, что они все еще живы и безвредны. Со стороны Кинга это была хоть и случайная, но грубая ошибка, поскольку это дало возможность Моргану передать Теобальдо кивком головы, что сегодняшняя ночь должна стать решающей.

Он вернулся в «каса бланка» и начал претворять план в действие. Он достал револьвер, что оказалось довольно легко. Дом

патрона был обеспечен таким количеством оружия, что в течение недели можно было обороняться от всей Британской армии. Когда Морган впервые прибыл на «каса бланка», Рэнди объяснил ему, что среди людей, окружающих каждого диктатора всегда найдется мученик, готовый умереть за дело, вот почему он окружил себя людьми, в любое время держащими оружие под рукой.

Морган нашел то, чем собирался убить Кинга и себя, это был револьвер – кольт 44 калибра, лежавший в потайной нижней нише библиотечного стола. Теперь он находился под задней планкой пояса его брюк, скрываемый полой пальто. Это заставляло его чувствовать себя несколько дискомфортно – все время помнить о том, что в любую минуту его жизнь может оборваться.

Допив свой коньяк, он повернулся, чтобы идти искать патрона. Но тот, оказалось, стоял сзади, опираясь на дверной косяк и засунув руки в карманы. Морган хранил молчание. Кинг произнес:

– Костюм превосходно сидит на тебе, не так ли? Он кивнул и отставил в сторону свой стакан.

– Его особенность в том, что он сделан в Италии. Ты знаешь итальянцев. У них есть нюх на моделирование одежды. Я думаю, что он у них – от очень тонкого ощущения человеческого тела. Поскольку они считают его настолько… совершенным, они уверены, что каждая его часть должна быть выгодно подчеркнута. Думаю, что все свои костюмы мы будем шить там. Тебе это нравится?

– Конечно.

– Хорошо, – он улыбнулся, распрямляясь и произнес:

– Обед будет готов через полчаса. Думаю, что для начала мы можем расслабиться, пропустив в библиотеке по несколько рюмок. Пошли, Морган. И без колебаний, не то я могу заподозрить, что у тебя какие-то подспудные планы в голове на сегодняшний вечер.

Кинг смеялся. Морган – нет. Он вышел с веранды и пошел вниз по коридору, тянувшемуся к дому, наслаждаясь сумеречными тенями на улице, думая о том, что никогда не чувствовал себя настолько спокойным. На ум ему пришла мысль, что, возможно, смерть покажется ему такой легкой; возможно, он напрасно ее боялся.

Достигнув конца коридора, он повернул направо, здесь левая стена холла была целиком стеклянной и открывала вид на круглый зеленый газон около самой реки. Там стоял пароход и на его палубе суетились люди, чистя и полируя ее до блеска, стремясь закончить свою работу до того, как спустится ночь. Он завернул за другой угол и вступил еще в один коридор, который выходил на веранду, окруженную низкой стеной из кирпича. Около гладильного стола сидел мужчина с низко опущенной на глаза шляпой, он отламывал кусочки от банана и давал их мартышке.

Морган остановился. Жильберто де Куэйрос взглянул вверх и его рот расплылся в улыбке, которая ужасно исказила его щеку. Внимание Моргана привлекла мартышка. Он едва удержался от искушения постучать по оконному стеклу, чтобы привлечь внимание

животного и убедиться, не его ли это мартышка.

Но, конечно, она была не его. Этого не могло быть. Его обезьянка теперь находилась с Генри и Сарой и… Кроме того, окрестности Амазонки были полны животных, а мартышки особенно часто покупались на подачки.

– Что-то не так? – раздался за ним голос Кинга.

– Что он делает здесь? – спросил Морган.

– Жильберто? Работает на меня, конечно.

– Как давно он вернулся?

– Задолго до того, как вернулся ты. – Он положил руку Моргану на плечо и сжал его. – Не беспокойся, – произнес Кинг. – Он больше не доставит тебе хлопот. Если он сделает это, я убью его. Он знает это. Расслабься, Морган. Ты жесткий, как кирпич.

Он отвел глаза от Жильберто и перестал глядеть на мартышку, продолжив путь в библиотеку. Он остановился прямо около двери и подождал, пока Кинг, обогнав его, войдет первым и через всю комнату пройдет к бутылкам с ликером. Глаза человека, сидящего в комнате, были затенены, а его приспущенная на лицо шляпа придавала ему вид спящего часового. Но Морган знал, что он вовсе не спит. Что он может быть очень быстрым и инициативным в своих действиях.

– Садись, – сказал Кинг.

Он так и сделал, выбрав один из двух стульев королевы Анны, расположенных в центре роскошной комнаты. Высокие потолки и широкие стены заставили его почувствовать себя маленьким, и в его памяти воскрес Генри, стоящий перед ним в Джорджтауне и показывающий ему своими распахнутыми короткими руками, как велики английские дома с двадцатифутовыми потолками и огромными столовыми.

«Генри, – подумал он, – Генри».

Если бы он только мог увидеть его снова, он мог бы откровенно рассказать ему, как много значила для него их дружба в последний год. И Сара. О Боже, если бы он только смог удержать ее! Но нет. Лучше не думать об этом. Он уже принял решение, и Сара ушла, вернулась к Норману. Он не хотел задерживаться на этом. Он не мог начинать сейчас…

– Морган?

Он глубоко вздохнул и поднял взгляд, благодаря Кинга за выпивку.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Кинг.

– Достаточно хорошо.

– Ты выглядишь несколько бледным.

– К сожалению.

– Ничего страшного. Как только ты окрепнешь и сможешь больше бывать на воздухе, хороший цвет лица вернется к тебе.

Он сел на стул напротив Моргана и скрестил ноги. Его волосы волной ниспадали с его плеч на белый костюм.

– Ты несколько нервозен, это понятно. Но не стоит. Ты поступил правильно, решив вернуться ко мне. В свое время ты поймешь это.

Морган пил свое виски, чувствуя, как его вновь начинает изнутри грызть злоба. Он не противился этому чувству. Оно заставляло его ощущать себя человеком; он не был в этом состоянии со своей последней ночи с Сарой.

Наклонившись вперед, он оперся на свои колени, губы Кинга тронула мальчишеская улыбка.

– Я уверен, что прошедшее никогда не повторится. Мы пережили это. Я перестал сердиться.

Морган взял рюмку с ликером и закрыл глаза. Он чувствовал некую эйфорию, словно солдат, выигравший войну, проявивший чудеса героизма и теперь глядящий на заключительное сражение.