Чтение онлайн

И сейчас он даже в затруднении и не уверен, можно ли вообще будить своих сумасшедших товарищей. А не оставить ли их вот в таком вечном сне? Не выбрасывать же за борт корабля. Хотя, если взвесить все возможные варианты, то это один из лучших и оптимальных. Он забросил их в такую невозможную даль в пустой и холодный космос, что уже на простую человеческую благодарность рассчитывать не приходится. У него и в мозгах не могло возникнуть вероятность их реакции на такое сообщение, созвучное с пожизненным приговором.

Но Войэр в глубоком раздумье.

Благо, что на иную деятельность у него нет возможностей. Однако экстремальные варианты он способен лишь предпринять в своих невероятных фантазиях. В жизни Войэр не способен был покуситься на жизнь беспомощных и спящих товарищей, хоть и не испытывал к ним теплых дружеских чувств. За такой длительный сон в его мозгах многое переосмыслено. Им и так пришлось не по своей воле стать жестокими убийцами. Зачем же усугублять свое неизвестное вечное существование в этом замкнутом пространстве.

Его товарищи должны проснуться, как пишут инструкции, через семьдесят часов. Это при идеальном варианте и теоретически. Такой срок рассчитан на хорошие, но многолетние уходы в летаргию. А тут ведь идут исчисления на неизвестные, но ужасно продолжительные сроки. Тыкал он пальцем в клавиатуру яростно и беспощадно, не фиксируя свое внимание на цифры, выскакивающие на мониторе после его манипуляций. Кто его знает, какова же истинная реакция организма на такой, непредусмотренный никакими правилами, сон?

Процесс не изучен и не описан ни в одном из учебников. Они — первооткрыватели. И кому же тогда было время изучать и объяснять? Вот теперь ему, Войэру, дано право, вносить в эту науку изменения и дополнения. Только читать и использовать полученные знания будет некому. Кроме этой четверки. Но у них желания такие вряд ли возникнут. А всевозможные цивилизации остались далеко за пределами доступного. Их корабль не самый скоростной, но и при его скорости время позволило за такой период унести их за пределы галактики.

Он сейчас отлежится, акклиматизируется и до пробуждения остальных определит с помощью компьютера свое истинное местонахождение. Хотя бы приблизительное. Но вот только оно ему надо? Зачем и для чего ему и его напарникам знать свое место пребывания среди холодных звезд. Разве эти названия сумеют как-то повлиять на их судьбу, на настроение и дальнейшие планы? Может взять, да ликвидировать всевозможные доступы к информации?

Но среди этого абсурда и разброда мыслей одна очень даже рациональная и трезвая идея всверлилась надеждой в его мозги. Ведь среди этих безмолвных и холодных звезд есть вероятность, пусть мизерная и недопустимая, присутствия какой-нибудь звездной системы с кучкой планет, одна из которых окажется приемлемой для проживания. Тогда и жизнь его товарищей имеет определенный смысл. Он-то в любом случае пусть живут. У них практически нет человеческих чувств, но сохранился опыт управления кораблем.

А такую махину один человек, если и сумеет кое-как и с большим трудом не без последствий посадить, то уж без повторного взлета. Но

ведь хотелось бы путем проб и ошибок найти нужную и желанную землю. Вдруг понадобится несколько посадок, даже и на одной и той же планете? Пусть и они живут. Ведь по его воле угодили в такой водоворот. Если станут совсем невыносимыми, то он просто покинет их. А сейчас на первое время постараться устранить все конфликтные моменты, тогда и тебя не посмеют тронуть.

Однако ненадолго может хватить их, сами себя поубивают, если надолго задержаться на этом корабле в замкнутом пространстве. Здесь нет тех затормаживающих и успокаивающих препаратов, чем пичкали на станции обслуживания. Можно надеяться, что они не начнут скоро звереть из-за длительного летаргического сна. Но сколько его действие будет влиять, и позволит ли хотя бы на срок поиска себе пристанища. А там уж в борьбе за выживание лично Войэра последствия волновать не будут. Он останется самим собой и с самим собой.

Вот только одна интересная мысль будоражит сознание. Почему ему за такое время ничего не снилось? Словно сон пролетел в мгновение, не успев даже прислонить голову к подушке. Но, вроде, все-таки какие-то видения припоминаются. Сны виделись сумбурные, какие-то неопределенные и, по-моему, что-то снилось из далекого детства. У него ведь были и отец, и мать, братья с сестрами. Товарищи по школе, по ВУЗу, по аэроклубу. Неужели он уже никогда не станет просто человеком со своими человеческими желаниями и потребностями? Не увидит лицо человека, а не этих, надоевших до тошноты, отморозков?

Но они хотя бы умеют общаться. Порою зло, сердито, с ненавистью, но язык все равно людской. А до встречи с ними были долгие годы лишь взбешенные звериные твари, которые при виде себе подобного пытались всеми своими фибрами своего существа уничтожить, искромсать и загубить все живое. Долго Войэру пришлось свыкаться с мыслью, что любая встреча грозит смертью. Вот и привык на свою голову. Такая привычка и сгубила всю дальнейшую судьбу.

Сам стал зверем. И из-за своей звериной сущности не успел объяснить членам комиссии, что он еще чуть-чуть остался человеком, и просто говорить отвык и разучился. И зря он окрысился на них. Ведь стоило лишь намекнуть, как его приняли бы в объятии, как равноправного члена общества. Только сейчас он понимал, что излишняя гордость и глупая обида забросила вместе со всеми отщепенцами в этот уголок вселенной, где и придется провести остатки жизни.

Войэр копался в собственных мыслях, занимался самоанализом прожитых лет, а сам на компьютере ставил задачу всему исследовательскому комплексу определения место положения и уточнения фактического срока сна. Засверкали, замерцали огоньки светового табло, понеслись по монитору столбцы цифр, а на других замелькали карты звездного неба, сменяясь одна за другой. Компьютер считал, искал, анализировал, но и сам затруднялся со скорым ответом, поскольку в его программу не была вложена столь длительная пауза.