Чтение онлайн

— Ты хочешь совета или сочувствия? — спросил Саша, присаживаясь рядом.

— Слушателя. Все равно, ничего предпринимать не стану. Так и будем жить с рогами и водкой. Я ему их наставлять и тихо плакать в подушку, страдая за потерянную молодость, а он помаленьку спиваться и пропадать. Ты же мне все равно сочувствовать не собираешься. Вон, Анфиску пожалел, пригрел, накормил, одел и надеждой в будущее обогрел. Она сразу и в любви призналась.

— Ребенку, Айка, очень нужна наша, взрослая любовь, — не согласился с нытьем Айки Саша. — А потом уже все остальное: и еда, и одежда. Но в первую очередь семейный уют. Чтобы ребенок вырос добрым и отзывчивым, так ему самому

нужно испытать и услышать признания в любви. Ежедневно, чтобы не разувериться и сохранить в своем сознании, когда повзрослеет и захочет сам любить. Особенно девчонкам надо по нескольку раз в день признаваться в любви.

— Так и родил бы себе, раз такой любвеобильный к детям. Чего тянули с Райкой?

— Проблема у нее с такой способностью. В молодости перестаралась в заботах о своих радостях. Теперь навек себя лишила возможностей иметь детей.

— Ой, ужас! — искренне взволновалась Айка. — А я и духом не ведала про то.

— И, слава богу. Но только Анфиска вовсе и не первая встречная. Я не знаю, как это объяснить, но встречается у людей такой электрический разряд. Вот идут навстречу друг другу чужие незнакомые люди, а между ними как шандарахнет. И все. С этой минуты они уже связаны этой химической и физической силой между собой. Не разорвать. Вот такое и случилось между Анфиской и мной. А если хочешь позавидовать и получить такой же заряд, то разберись сначала в самой себе и поставь вопрос ребром перед мужем. Они, дети, любят его, пока маленькие, и он их может чем-то заинтересовать. Но очень скоро за постоянный свинский вид возненавидят всеми фибрами души. Но гораздо страшнее будет, если эта ненависть волной и тебя зацепит. Ты им такого папку подсунула, так и изволь нести ответственность совместно. И не удивляйся, когда все три сына начнут пить вместе с отцом. Тогда от всех разом побежишь.

— Какой ты нежный, Сашенька. Такие славные ужасы моего будущего нарисовал, что хоть сейчас иди в арык, да камнем вглубь. Все вы пьете много. Но мой хоть не дерется, не орет. А вокруг еще страшней много крат. Начну швыряться мужьями налево направо, так совсем одна останусь. Лучше будет?

— А я и не советовал тебе разбрасываться. Воспитанием займись. Но не грубостями, а нежными и ласковыми словами и деяниями. Со мной-то, сама добродетель.

— Да, приласкал. Теперь и сама не знаю, что делать. Хоть и от тебя беги. Но не в силах. Вот уедешь насовсем, тогда и займусь семейным перевоспитанием. Все равно пока некого, в командировке сидит. А от тебя сама отрываться не хочу.

— Вот и не жалуйся. Любите вы, бабы, свой блуд оправдывать трудностями собственного быта. Не желаете признаться в личном грехопадении.

12

П О Б Е Г Ч Е Р Е З Г А Л А К Т И К У

Войэр сидел пристегнутым в кресле в своей закрытой наглухо комнате. К станции пристыковался очередной корабль для выполнения мелких профилактических работ, дозаправки и дозагрузки продуктами обеспечения жизнедеятельности. До окончания ремонта и расстыковки гостей крепкие захваты не выпустят его из плена. Но он и не стремился к свободе, отчетливо осознавая бесполезность глупых попыток и их полную бессмысленность в их положении.

Куда можно деться из этой станции? Даже если случится чудо и произойдет ряд благоприятных событий и обстоятельств, позволяющих взлет и полет в любом направлении, то вряд ли их кто-нибудь где-нибудь ждет. А это снова бессмысленные скитания, охота, как на диких зверей, с окончательным отловом и пленением. Далее допустимо,

учитывая их повышенную агрессивность, что суд примет решение об их нейтрализации, что на понятном языке означает смерть.

Пока в их безопасности и отсутствии агрессии никто не сомневается. Вот потому к ним особой строгости не проявляется. И изолируют их от прилетных экипажей, чтобы не создавать претендентов и даже замыслов к побегу. И от возможных всплесков ненависти. Пока в их предсказуемость никто не хочет поверить. Слишком много невинной крови пролили они за свою короткую жизнь.

Но, как понимал Войэр, за их жизни волнуются и заботятся не из-за сердечного отношения к их личностям. Центру необходимо любыми средствами выяснить главную причину гибели Звана. Войэр уже давно разобрался в психическом и физическом состоянии своих товарищей. Они получили незначительную дозу ядовитого газа желтой кометы, но свидетелями ее взрыва и распространения облака не были. Так уж случилось, что все четверо оказались под землей или под водой. Просто выполняли в тот момент свои работы.

Однако той дозы яда им хватило для частичного повреждения нервной системы и психики, чтобы отклониться от нормы человеческого состояния. Видно, что вынырнули на поверхность немного рановато, когда еще концентрация газа была довольно-таки велика и опасна. Случилось половинчатое отравление. Малое для полного озверения и превращения в зомби, но достаточное для неадекватного восприятия действительности. Человеки с повышенным расстройством нервной системы. Тяжелобольные, лечение которых возможно, но при постановке верного диагноза. Такое в этой обстановке труднодоступно.

Войэру же удалось полностью избежать контакта с тем ядовитым облаком. Но он единственный выживший разумом и телом в этой катастрофе. И если бы у них хватило ума расспросить и пообщаться на человеческом языке и с человеческим пониманием, то они могли бы давно уже поставить диагноз болезни и апокалипсиса целой планеты. Но Войэр заразился недоверием и неверием. Его молодой, еще не сформировавшийся и неокрепший, организм поразило последствие того взрыва. Он стал жертвой этой бессмысленной резни.

Пять лет скитаний и борьбы за выживание смирили его с неизбежностью смерти в полном одиночестве и забвении. Он полностью разучился говорить, так как ему некому и нечего было сказать. А с самим собой болтать для поддержания навыков речи, чтобы не превратиться в бессловесную скотину, считал излишним. Не видел в этом смысла, поскольку понимал безысходность и беспросветность в этом тупом и никчемном существовании ради самого существования.

Войэр понял свою заброшенность в этом погибшем мире и стремился к скорейшей своей гибели. Но он не допускал никакого самоубийства, а принять смерть от рук этих безмозглых тварей, которых уже научился легко и равнодушно убивать, считал унизительным и противным. Вот если только гибель в настоящем мужском поединке, сражении с воинами. А такое уже невозможно из-за отсутствия на этой разгромленной планете иных субъектов, кроме зомби.

И вот, когда на его пути возникли существа в защитных космических костюмах, он вдруг несказанно обрадовался, восприняв их, как избавление от многолетних кошмаров и окончание его бесплодных скитаний. Наконец-то Центр вспомнил об этой планете и осмелился прислать экспедицию, чтобы наяву убедиться в страшных последствиях космической катастрофы. А эти явились сюда, чтобы спасти его. Он радостно бросился к ним навстречу, чтобы выразить свои чувства, но те неожиданно повели себя странно и агрессивно, набросив на него плотную прочную сетку, ослепили, оглушили и обездвижили.