Идущие в ночь
Шрифт:
Винор медленно-медленно подошёл вплотную к Гасду.
— Мы не удержали трон в прошлый раз. Даже не приблизились к нему. И в позапрошлый. Где теперь народ хорингов? А, смертный?
Гасд зябко пожал плечами. В голосе хоринга звенел закалённый металл.
— Мы вернёмся в этот мир. Но для этого нужно объединять силы, а не дробить. Понятно?
— Может, это всё-таки Седракс? — задумчиво сказал хоринг с косичкой. — Додумался же он до двух оборотней…
— Нет. Это невозможно. Седракс — человек. Точнее, Седракс — не хоринг. Потому что человеком его тоже не назовёшь…
Третий хоринг
— А с чьей помощью оборотни так легко разделались с засадой у Слезы Великана, куда привела их безмозглая деревяшка?
Иланд не ответил, уставившись в небо. Непохоже было, чтоб он о чём-то напряжённо думал.
Отшельник снова склонился над содержимым двумеха.
— Это ещё что?
Он с удивлением вертел перед глазами медальон, снятый с мёртвого кочевника перед самым каньоном.
— Поглядите только!
Иланд некоторое время разглядывал изображение на металлической пластинке.
— Грубо. И холодно. Это нам неинтересно, — заключил он и швырнул медальон на землю. — Ищи дальше.
Некоторое время Винор и Гасд сосредоточенно копались в моих вещах. Найдя письменные принадлежности, хоринг оглянулся на меня.
— Ты что, грамотный?
Я не ответил, и он снова углубился в поиски. Что они ищут, Смутные дни? Кажется, всё мало-мальски ценное хоринги или отшельник уже пощупали.
Меар спрятался за отрогами соседней гряды. Ещё немного и…
Я придвинулся вплотную к костру и, постаравшись забыть о боли, сунул связанные за спиной руки в костёр. Ожоги будут страшные… Надежда только на превращение, на то, что оно исцелит раны. Эх-ма, я и так едва жив, а тут ещё руки…
— Здесь нет больше ничего интересного, — сказал Винор, пиная ногой наши с карсой пожитки. — И Ведущего нет.
Иланд задумался, присев рядом с пустым двумехом. С точки зрения человека так сидеть было просто невозможно.
— Где же он может быть? — протянул он отсутствующе. Оливковые глаза ненадолго закрылись, словно хоринг пытался заглянуть внутрь себя.
Он думал довольно долго.
— Стоп! — сказал он внезапно поднимаясь с корточек. — Ошейник!
Пот выступил у меня на лбу, но я уже чувствовал еле-еле уловимый запах тлеющей верёвки. К сожалению, его почувствовал не только я.
Иланд, раздувая ноздри, рывком повернулся ко мне. И в тот же миг рыжая молния мелькнула среди камней. Иланд, не устояв покатился по склону, и на камнях оставался кровавый след.
Кровь у хоринга была такая же красная, как и у людей. Кто там мне свистел, что она голубая? Прав был всё-таки старина Унди. Как всегда…
Напрягая запястья, я разодрал полусгоревшую верёвку. На кисти лучше было не смотреть. Я и не смотрел. Я пересёк невидимый порог, за которым уже не существует боли. Конечно, за это меня будет ждать жестокая расплата в недалёком будущем. Кое-как вытащив верный гурунарский нож обожжёнными пальцами, я метнул его в Гасда. Точно в горло. Второй достался хорингу с косичкой, чьего имени я так и не узнал. А Винор, молниеносно подобрав с земли лук, выпустил в меня стрелу. Она попала мне прямо в грудь. Странно, Винор забыл, что одежду хорингов стрелой не пробить. Это стоило ему жизни, потому что выстрелить в карсу он уже не успел.
Впервые на моей
Тури. Выручай. На тебя вся надежда.
Тьма.
Глава одиннадцатая
Четтан, день шестой
Моё сознание мучительно всплывало из душных глубин, с трудом пробивая себе дорогу — так пробивается слабый свет свечи сквозь толщу мутного стекла. Лиловая пелена тошнотно колыхалась у меня перед глазами, а тело было чужим и непослушным. Я не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой… да что там, я даже взгляд перевести не могла.
Тьма! Что со мной?!
И видела я всё как-то странно. То ли цвета были неправильны, то ли пропорции искажены… А ещё мир был полон ошеломляюще сильных и сложных запахов.
Пахло неживым — мокрой землёй, железом, едкой гарью от потухшего костра. Пахло живым, причём я точно знала, что живых существ рядом трое. Сладкий запах травоядного животного — это, должно быть, Ветер. Горький запах хищника, запах зверя-соперника — наверное, вулх. Третий пах незнакомо. Не травоядный, не хищник, не человек… Кто же он?..
Но сильнее всего в смешении окружающих меня запахов был яростный, обжигающий ноздри запах свежепролитой крови. Крови врагов. И часть её пролилась под моими когтями! Я грозно заурчала…
Вернее сказать, низкий вибрирующий звук родился у меня в груди помимо моей воли. Тело по-прежнему не подчинялось мне, и лиловая пелена занавешивала мир. Сквозь колыхание тумана я с трудом различала неподвижное тело вулха.
…Доживи до пересвета, оборотень! Уже недолго осталось. Вот он, синий свет твоего Меара, чувствуешь? Это он смешивается со светом Четтана и порождает лиловую пелену, туманящую мой взгляд и мои мысли…
Вулх трудно закопошился под наброшенной на него одеждой, пытаясь встать. А меня вдруг захлестнуло тьмой и повлекло назад, в глубину. Я сопротивлялась, но безуспешно. Огонёк моего сознания мигнул в последний раз и погас.
Я застонала. Что-то тёплое и влажное прошлось по моей щеке, и я открыла глаза. Я лежала на холодной земле лицом кверху, а вулх стоял надо мной и обнюхивал мою шею. Я снова закрыла глаза, потому что чистый бледно-красный свет четтанского утра показался мне ослепительно ярким.
Смутные дни, что со мной было? Очередной сон? Причём на этот раз явно кошмарный. Людям ведь снятся и такие — значит, раз уж мне начали сниться сны, то среди них вполне может затесаться кошмар.
Или не сон? Странности зрения и обоняния, непослушное тело… Неужели я попыталась очнуться ещё в теле Карсы? Раньше, чем свершилось превращение?
Ну, если так, то мне эта попытка не понравилась.
Я оттолкнулась локтями и одним быстрым движением вскочила на ноги. Наша с Одинцом магическая одёжка валялась в двух шагах от меня, смятая и перекрученная, вроде по ней джерхи топтались. Та-ак… Прошли, видать, те времена, когда мы успевали на закате родного солнца аккуратно сложить одежду. Я огляделась.