И ты, Брут...
Шрифт:
— А я, пожалуй, выпью еще шампанского и съем кусочек торта, — вторила ей тихим грудным голосом Лена, следом за сестрой вставая с дивана.
Конечно, как и следовало ожидать, "бугристая" досталась мне, что Серега недвусмысленно дал понять, обособившись с "хорошей фигурой" на другом конце стола, уставленным тарелками с остававшимися в них на донышках закусками, которые Рыков, надо полагать, приобрел в каком-нибудь кафе, ибо таких блюд ему ни за что в жизни самому не приготовить.
Я наполнил рюмку водкой и предложил тост в честь виновника торжества:
— Желаю тебе, Серега, счастья, здоровья, удачи, денег, ну новый хомут на шею ты уж
— Мне, между прочим, тридцать шесть, — кокетливо сверкнув лысиной, признался Рыков. — Ты разве забыл, что я в классе был старше вас всех. Я в школу в восемь лет пошел.
Честно говоря, я и не помнил, а точнее, никогда и не знал о таком выдающимся факте из истории нашего класса.
— Правда? — сделал я вид, будто запамятовал. — А выглядишь на пару месяцев моложе!
Некоторая скованность, какую испытывает присоединившийся к уже спаянной компании человек, рассеялась во мне после третьей рюмки, и я разговорился. Я рассказал кое-что о себе и узнал нечто о девицах. Например, то, что у Нины свой магазинчик, живет она неподалеку от Сереги с дочкой в двухкомнатной квартире, хорошо шьет, готовит и любит бразильские сериалы. Лена напротив терпеть не может бразильских сериалов, но тоже умеет готовить, тоже живет в двухкомнатной квартире, но с мамой. Работает она в школе учителем физики в старших классах — однако со мной она говорила так, будто я учился в третьем.
— Ешьте! — приказывала она голосом старой мымры, пытаясь положить мне в тарелку фасоль, и когда я отказывался, сразу убирала салатницу со словами: — И правильно! Фасоль отрицательно действует на работу желчного пузыря. Может быть, хотите кусочек торта? — И если я снова отвечал отказом, тут же соглашалась, склонив голову: — И правильно! От сладкого полнеют. — Однако отрицательное влияние сладкого на фигуру не помешало ей съесть вместо обещанного одного, два куска торта и горсть шоколадных конфет. Хотя Лена с преувеличенным вниманием слушала болтовню Сереги и Нины и совсем не слушала мою, всеми силами стараясь показать, что я ее совсем не интересую, нутром я чувствовал, что очень, очень даже наоборот.
Конечно сейчас мне легко с юморком вспоминать о событиях того вечера у Рыкова, в то же время мне было не до смеха. Меня терзали противоречивые чувства; на душе лежал тяжелый камень; в голову, как я не гнал их, настойчиво лезли черные мысли. Я мало ел и много пил, стараясь заглушить алкоголем укоры совести, страх за будущее, и чего там греха таить, страх перед возможностью увидеть небо в клетку. Серега наоборот много ел и почти ничего не пил. Я человек прямой, а потому без околичностей указал Рыкову на его промахи.
— Нет-нет, Серега! — проговорил я, плохо попадая вилкой в половинку соленого огурца, лежащего у меня под носом на тарелочке. — Ты должен выпить и обязательно со мной, не то я обижусь!
Снисходительно посмеиваясь над моей глупой настойчивостью, Рыков заявил:
— Не приставай, Игорь, ты же знаешь, мне завтра за руль садиться, шефа на работу везти, а он в два счета лишит меня места, если учует запах перегара. Да и других дел полно.
— Это какие же у тебя дела? — заявляя свои права на Серегу, ревниво поинтересовалась Нина.
— Да так, — небрежно произнес Рыков. — Хочу сгонять на дачу. Давно там не был. Шеф отпускает на пару часиков.
— Ну вот, — надула губки Нина, отчего опущенные уголки ее рта опустились еще ниже. — Обещал мне дачу показать, а сам
— Ладно, Ниночка, не злись! — Серега похлопал женщину по спине, как наездник хлопает по спине не в меру ретивую лошадку. — Выберем время и обязательно съездим на целый день. Тебе там понравится, обязательно понравится, ты увидишь.
Я бы тоже с удовольствием съездил к Рыкову на дачу подальше от всех проблем, свалившихся на мою голову. Повалялся бы с недельку в полном одиночестве на живописном берегу озера, близ которого расположен загородный домик. Я ездил на дачу пару раз с Серегой на шашлыки, и мне там очень нравилось. Увы, работа… И проблемы, мои проблемы, которые нужно решать. И тут в пьяном угаре я принял решение завтра же с утра отправиться в милицию и все рассказать, а там будь что будет. В конце концов, я честный человек и должен им оставаться. Никогда Игорь Гладышев не был трусом, — убеждал я себя. — Героем — да, подлецом и трусом — нет! — Отвечая своим мыслям, я даже стукнул кулаком по столу, чем вызвал косой, полный осуждения взгляд Лены в свою сторону. И когда я принял окончательное решение, мне стало легко и свободно, будто сдавливающие мою грудь тиски вдруг ослабли. Я заметно повеселел, и как только Рыков включил свою замечательную аппаратуру, первым вскочил с места и потащил на середину комнаты Лену. Мы задвигались в медленном танце, ее руки обвивали мою шею, мои — ее талию, и до того мне, черт возьми, приятно и покойно было находиться вблизи этого большого "рельефного" тела, ощущать исходившее от него тепло, что я не удержался от переполнявших меня чувств и принялся нашептывать слова любви на ухо Лены. Она слушала меня с терпеливым вниманием, с каким, очевидно, привыкла выслушивать ответы учеников, одобрительно кивала и вежливо улыбалась.
После пары танцев Серега под предлогом показа своих новых фотографий увлек Нину в спальню. Танцевать медленный танец в комнате вдвоем, все равно что отплясывать трепака в одиночестве — одинаково глупо, и мы сели на диван. Я обнял Лену. Привыкшая в танце к моим рукам Лена не шарахнулась, наоборот прильнула и положила голову на мое плечо. Ее тело дышало страстью и желанием. Я не стал томить молодую женщину. Встал, плотно закрыл двери, выключил торшер, а потом разложил Лену на диване и принялся за основательное изучение выпуклостей и углублений на ее теле.
ТЕНЬ ПРОШЛОГО
На следующий день я не пошел не только в милицию, но и на работу, так дурно мне было от нанесенных бугаем побоев и выпитого накануне спиртного. Я позвонил на работу, попросил завуча спортшколы подменить меня на пару дней на занятиях каким-нибудь тренером, а сам поехал домой и завалился в постель. Никуда не пошел я и на второй день, и на третий, малодушно оттягивая выполнение взятого на себя обязательства явиться в милицию с повинной. Я вел себя точно также как ведет себя заядлый курильщик, принявший решение отказаться от дурной привычки, а потом со дня на день откладывает осуществление задуманного. Так терзаемый муками и сомнениями дожил я до воскресенья. В этот день, слегка успокоенный тем, что торчу дома на вполне законный основаниях, ибо милиция, равно как и иные организации в этот день, отдыхает, я занялся уборкой в квартире, а также кое-какими другими домашними делами. А в понедельник утром я подумал: "Ну, какого черта я буду добровольно совать голову в петлю? Не трогают меня, ну и ладно!" — и стал собираться на работу.