Хранители
Шрифт:
– Проворонил, – сказал он, вернувшись. – Сэм и Пин успели все затоптать. Топливо-то заготовили Следопыты довольно давно – но есть тут и свежие следы сапог, несколько пар... – он задумался, как бы что-то решая.
Хоббитам явственно припомнились Черные Всадники в длинных плащах и огромных сапогах. Если они эту лощину разведали, то лучше бы из нее поскорее убраться. Сэм беспокойно огляделся: враг, значит, неподалеку, лиги, может, за две, а они-то с Пином разбегались!
– Давайте-ка отсюда удирать, господин Бродяжник, – просительно сказал он. – И
– Да, лощинка ненадежная, – отозвался Бродяжник, подняв глаза к небу и соображая время. – И все-таки, знаешь, Сэм, вернее будет остаться здесь, хоть мне тоже здесь не нравится. Но до ночи мы ничего лучше не сыщем. По крайней мере, хоть укрылись – у них ведь везде шпионы. Нам надо пересечь Тракт, а он под надзором. И за Трактом пустошь.
– Всадники же незрячие, – заметил Мерри. – При дневном свете они и пробираются-то нюхом – или как это лучше назвать, не знаю. А ты нас и на вершине вмиг положил плашмя, и теперь говоришь – «увидят», – непонятно как-то получается.
– На вершине я был очень неосторожен, – ответил Бродяжник. – Я все искал – нет ли других вестей от Гэндальфа, и мы втроем долго проторчали на виду. Всадники незрячие, это верно; а черные кони видят, и кругом – на земле и в воздухе – снуют вражеские шпионы, кишат мелкие прислужники и подсказчики. Сколько их оказалось в Пригорье, помните? Всадники распознают мир по-своему: днем им приметны наши тени, а в темноте они различают черную тайнопись природы, нам неведомую. И теплую кровь они чуют все время, чуют с жадной и мстительной злобой. Есть ведь иное чутье, помимо обонянья и зрения. Мы же чуем, что они здесь; а они нас – вдесятеро острее. И еще, – он понизил голос, – их притягивает Кольцо.
– Неужто же нет никакого спасенья? – затравленно озираясь, воскликнул Фродо. – Тронешься с места – увидят и поймают! Останешься на месте – учуют и найдут!
– Подожди, не надо отчаиваться, – сказал Бродяжник, положив руку ему на плечо. – Ты не один. Для начала запалим-ка этот сушняк: огонь будет нам охраной и защитой. Саурон прибирает огонь под свою руку, он все прибирает – но пока что Всадники огня побаиваются, и огонь – наш друг.
– Хорош друг, – пробурчал Сэм. – Вот разожжем сейчас костер – и стало быть, мы здесь, только еще покричать осталось, чтоб не пропустили.
Отыскав на дне лощины укромную полянку, они развели костер и наскоро приготовили еду. Вечерние тени сгустились; похолодало.
– Не хватит у нас припасов, – сказал Фродо. – Хоть и скудно мы ели последние два дня, хоть и сегодняшний ужин – не пирушка, а все-таки переели, тем более – две недели впереди, если не больше.
– Лес прокормит, – обнадежил его Бродяжник. – Ягоды, корни, травы, а то и дичи добуду. Не зима, еда найдется. На пропитанье хватит: затяните потуже пояса и надейтесь на будущие трапезы Элронда!
Сумрак наливался ознобной темнотой. Сэм и Мерри поежились, встали и пошли подтащить топлива. Было как будто тихо и спокойно, но Фродо вдруг
– Вроде бы и никого, – сказал он. – Только я что-то испугался. Из лощины никуда не пойду. Подкрадываются, что ли?
– Ты кого-нибудь видел? – спросил Фродо, вскочив на ноги.
– Нет, сударь, никого не видел, даже и не смотрел.
– А я, пожалуй что, видел, – сказал Мерри. – Показались мне две или три черные тени. Как бы не сюда ползли.
– Ближе к костру, спиной к огню! – приказал Бродяжник. – Подберите ветки посуше и подлиннее!
Уселись молча и настороже, вглядываясь в немую темень. Ни шороха; Фродо мучительно захотелось крикнуть во весь голос, чтобы спастись от гнетущей тишины...
Тише! – прошептал Бродяжник, и тут же Пин задохнулся приглушенным возгласом:
– Что это, что это там такое?
Они скорее почуяли, чем увидели, как из-за края лощины возникла тень: одна, другая, третья... Три, нет, уже четыре зыбкие фигуры застыли над ними на склоне холма: черные, словно дыры в темноте. Послышался змеиный шип; дохнуло могильным холодом. Потом тени качнулись и придвинулись.
Пин и Мерри в страхе бросились ничком на траву. Сэм беспомощно осел рядом с хозяином. А Фродо охватил невыносимый, леденящий ужас... и вдруг он понял, что надо всего лишь надеть Кольцо. Он не забыл Могильники, не забыл предупреждения Гэндальфа, но противиться не было сил. И язык отнялся. Сэм в испуге глядел на него снизу: хозяин в опасности, и никак ему не помочь – ну никак. Фродо закрыл глаза и попробовал устоять, одолеть... нет, невмоготу. Он потянул цепочку, нащупал Кольцо – и медленно надел его на указательный палец левой руки.
Все осталось, как было, в расплывчатой мгле; только черные тени вдруг надвинулись и прояснились. Перед ним возникли пять высоких воинов в серых плащах: двое стояли на гребне холма, трое приближались. Запавшие их глазницы светились острыми, беспощадными взглядами, на сединах – серебряные шлемы, в руках – стальные мечи. Они снова шагнули вперед, впиваясь в него ледяными глазами. Фродо в отчаянии обнажил свой кинжал – и кинжал зарделся, словно раскаленная головня. Двое замерли. Третий был выше всех, шлем его венчала корона. В одной руке он держал длинный меч, в другой – кинжал: клинки отливали мертвенным светом. Он ринулся к Фродо.
А Фродо, упав наземь, сам не зная почему, вдруг вскричал: «О, Элберет! Гилтониэль!» – и ударил кинжалом в ногу подступившего врага. Яростный вопль всколыхнул темноту, и ледяное смертоносное жало вонзилось в плечо Фродо. Теряя сознание, он увидел, как из мглы вырвался Бродяжник с двумя факелами в руках. Последним усилием Фродо сорвал Кольцо с пальца и, обронив кинжал, упал навзничь.
Глава 12
ПЕРЕПРАВА
Фродо пришел в себя – Кольцо было в его зажатой руке. Он лежал у костра, яркого и высокого, а над ним склонились Сэм, Пин и Мерри.