Хранители
Шрифт:
– Все равно ведь пони от конников не спасенье, – сказал он, как бы угадав мысли Фродо. – И той тропой, которой я вас поведу, лучше пешком, чем на пони. Как с припасами? Отсюда до Раздола мы их не пополним, надо захватить с лихвой – можем ведь задержаться, можем пойти кружным путем. На спинах-то вы много унесете?
– Сколько понадобится, – храбро ответил Пин, хотя сердце у него екнуло. – Пропадать – так хоть не впроголодь!
– Я за двоих понесу, – хмуро вызвался Сэм.
– А чем бы делу помочь, господин Наркисс? – спросил Фродо. – Нельзя ли как-нибудь раздобыть пару пони – ну, пусть
– Сомневаюсь, – уныло сказал трактирщик. – Все пригорянские пони – два или три – были у меня в стойлах. Лошадей у нас в Пригорье раз-два и обчелся, а какие есть – те не на продажу. Ну, да уж постараемся. Сейчас вот разыщу бездельника Боба, пусть пойдет поспрашивает.
– Да, пожалуй, – как бы взвешивая, проговорил Бродяжник, – пусть спрашивает. Один-то пони нам все-таки нужен. Но теперь и думать нечего выйти рано и незаметно. Искать пони – все равно что в походный рог трубить. Такой, верно, у них и был расчет.
– Есть одна малая кроха утешения, – сказал Мерри. – А если трезво рассудить, то и не малая, и не кроха. Раз уж эдак вышло, то давайте как следует позавтракаем. Где там телепень Ноб?
Задержались они больше чем на три часа. Боб явился с известием, что никаких лошадей или пони на продажу нет – вот только Бит Осинник соглашается уступить одну дряхлую животину.
– Кожа да кости, – сказал Боб, – этому пони давно на живодерню пора, а Осинник за него, будьте уверены, запросит втрое – учуял, скалдырник, поживу.
– Осинник? – насторожился Фродо. – Может, здесь какой-нибудь подвох? Может, этот пони убежит к нему назад со всею нашей поклажей или они через него нас выследят – мало ли?
– Может быть, может быть, – сказал Бродяжник. – Хотя нет, едва ли. Не вернется к Осиннику никакое животное, единожды от него улизнувши. Наверно, он просто решил на прощанье урвать лишний клок – пони этот, я уверен, при последнем издыхании. Что ж, выбора у нас нет. Сколько он за него хочет?
Бит Осинник запросил двенадцать серебряков – в самом деле, втрое против здешней цены на крепкого пони. Купленная скотинка была костлявая, заморенная, забитая; но подыхать пока не собиралась. Лавр Наркисс заплатил за нее из своего кармана и предложил Мерри еще восемнадцать серебряков – возмещение за пропавших пони. Он был человек честный и довольно зажиточный; но тридцати серебряков ему было жалко до слез, тем паче что половину пришлось выложить паршивцу и сквалыге Осиннику.
Однако он не прогадал. Позднее оказалось, что свели только одну лошадь. Других просто спугнули, и они потом отыскались на лугах Пригорья. Правда, пони Мерри Брендизайка удрали к Тому Бомбадилу. Там они паслись и нагуливали жир как ни в чем не бывало, но когда Том узнал, что стряслось в Пригорье, он отправил их обратно к Наркиссу, и тот нежданно-негаданно заполучил пятерых лошадок. В Пригорье им было, конечно, не так привольно, но все же Боб ухаживал за ними на славу, и они как-никак избежали страшного путешествия. Ну, зато и в Раздоле не побывали.
После завтрака хоббитам пришлось заново уложить все мешки в расчете на пеший путь. Выбрались
Бродяжник переменил план: решено было двинуться из Пригорья прямо по Тракту. Сворачивать сразу толку не было – за ними увязался бы длинный хвост: поглядеть, куда их несет, и проследить, чтоб ни на чью землю не залезли. Распрощались с Нобом и Бобом, расстались с Лавром Наркиссом, осыпав его благодарностями.
– Надеюсь, до лучших времен, – сказал Фродо. – Хотел бы я погостить у вас как следует: может, когда и удастся.
Тронулись в путь, встревоженные и понурые, под недобрыми взглядами толпы. Кое-кто все-таки пожелал им удачи, но слышнее были худые напутствия. Правда, пригоряне знали, что Бродяжник шуток не любит – и когда он поднимал на кого-нибудь глаза, тут же смолкали. Он шел впереди, рядом с Фродо; за ними – Пин и Мерри; а позади Сэм вел пони, нагруженного по силам, но изрядно – впрочем, глядел он уже куда веселее, видно, почуял перемену судьбы. Сэм задумчиво грыз яблоко. Яблок у него были полны карманы: Боб и Ноб позаботились на прощанье.
– Идешь с яблочком, сидишь с трубочкой, вот оно и ладно, – пробормотал Сэм. – Да ведь яблочек-то на весь путь разве напасешься?
Постепенно они перестали обращать внимание на любопытных, чьи головы то и дело выныривали из-за оград и дверей. Последний дом, ободранный и покосившийся, был, однако, обнесен прочным бревенчатым забором. В оконце мелькнула желтоватая и косоглазая физиономия.
«Вот оно что! – подумал Фродо. – Значит, здесь он прячется, тот южанин... Ну, по виду сущий орк, как их Бильбо описывал».
На забор, широко ухмыляясь, облокотился ражий детина с нахальной мордой – бровастый, глаза темные и мутные. Когда путники подошли, он вынул изо рта трубку и смачно сплюнул.
– Привет, долгоногий! Что, дружков нашел? – сказал он. Бродяжник не ответил
– Вам тоже привет, мелюзга бестолковая! – обратился он к хоббитам. – Вы хоть знаете, с кем спутались? Это же Бродяжник Оголтелый, понятно? Его еще и не так называют, говорить неохота. Ну, ночью сами поглядите, что почем! А ты, Сэмчик, смотри у меня, не обижай моего дохлого пони. Тьфу! – он снова изрыгнул жирный плевок.
Сэм обернулся.
– А ты, Осинник, – сказал он, – спрячь-ка лучше свою поганую харю, а то ведь знаешь, что бывает! – Половина большого яблока с маху угодила Биту в нос; он мигом исчез и разразился из-под забора запоздалой руганью.
– Вкусное было яблоко, – со вздохом заметил Сэм.
Деревня кончилась. Сопровождавшие их дети и зеваки отстали и побрели назад, к Южным Воротам. Лиги две-три путники шли по Тракту, петлявшему направо и налево; потом дорога пошла под уклон, прорезая густой лес. Бурое Пригорье высилось позади; они свернули к северу узкой, еле заметной тропкой.