Чтение онлайн

Она не знает, любит ли ее этот отвратительный, лживый, ужасный человек. Но даже это сейчас не так важно. Главное - чтобы он остался жив. Для этого Арлина готова разобрать тюрьму по камешкам!

Еще в крепости она подумала о том, что для спасения любимого понадобятся деньги. Проникла в оставленную Хранителем комнату, перерыла вещи в поисках чего-нибудь ценного и наткнулась на кошелек, который этот сумасшедший почему-то не захватил с собой.

И теперь она в третий раз пересчитывала тяжелые золотые кружки. Двадцать семь… и две серебряные монеты… Мало, слишком

мало! Где взять остальное?

Девушка видела один путь - постыдный, но неизбежный. Где хранит деньги эта славная, добрая женщина, приютившая Арлину в своем доме?..

За мучительными мыслями юная Волчица не заметила, как без скрипа отворилась дверь.

–  Что ты делаешь, девочка?
– мягко спросил вошедший Каррао.
– Откуда у тебя столько золота?

И, нагнувшись, поднял с пола бархатный кошелек с вышитым соколом.

–  И ведь в самом деле надеялась, глупая девчонка, что сумеет подкупить тюремщика! Прямо как в песенке: «Угощала курочка ястреба пшеном…»

Каррао старался говорить сурово и негодующе, как того и заслуживал безобразный поступок его юной родственницы, но во взгляде посверкивало одобрение. Глава Волков презирал слабость и трусость, а эта зеленоглазая негодяйка уродилась настоящей Волчицей, ничего не скажешь!..

–  И что ты с ней сделал?
– из вежливости спросил Даугур, которому было совсем не до разговоров.

–  Под замок засадил, разумеется. Она целый день взаперти проревела… Но, между прочим, плакать-то плакала, а два раза чуть ставни не выломала! Хоть связывай ее, мерзавку… так ведь и веревки перегрызет!
– Каррао не сумел скрыть нотку гордости в голосе.

Даугур рассеянно кивнул. Каррао украдкой бросил на собеседника пытливый взгляд.

Мудрейший Клана Сокола сильно изменился со дня их последней встречи. Кожа пожелтела и казалась высохшей, как прошлогодний лист; в запавших глазах мглой залегла усталость; губы стали тонкими, прямыми и бесцветными; кисти рук вцепились одна в другую, чтобы не выдать своего хозяина дрожью.

Страшная весть подкосила Главу Соколов, который приехал в Ваасмир, чтобы отпраздновать рождение своей первой праправнучки, а вместо этого оказался в самой гуще грязного судебного дела.

С яростным, до боли, сочувствием Каррао подумал, что молодые не понимают, как хрупка и непрочна жизнь стариков. То, что для юноши - тяжкий удар, для старика - с кровью вырванный кусок жизни… а ее и так осталось немного! Если бы молодым дано было это почувствовать, они стали бы добрее и бережнее…

Впрочем, гордый Глава Соколов держался с показным спокойствием. Вот и сейчас - поддерживает беседу, которой Волк безуспешно пытается его развлечь, и поглядывает вниз, на головы волнующейся толпы…

Громадный ваасмирский храм Того, Кто Зажигает и Гасит Огни Человеческих Жизней, был выстроен в форме полукруга. Вход в храм и все окна - с внешней стороны. Внутренняя, вогнутая стена - слепая, без единого окна - полукольцом огибала Судебную площадь.

В центре площади находилось широкое возвышение, на котором стояло мраморное кресло судьи. В этот день оно было накрыто красно-зеленым бархатом. В нем восседал сам король: Джангилар не позволил бы никому другому разбираться в этом немыслимом деле. (Ваасмирский судья был бесконечно признателен за это государю.)

На высоте примерно в три человеческих роста вдоль стены протянулись три крытые галереи, от которых вниз, на площадь, сбегали узкие лесенки.

Левая (от входа на площадь) галерея предназначалась для почетных гостей. Право стать почетным гостем стоило недешево, галерейка приносила городскому совету немалый доход, но ваасмирские богачи не жалели серебра за место на узкой каменной скамье, за ажурной решеточкой, над головами толпы, - знай наших! Сегодня галерея была забита так плотно, что жены купцов и ремесленников вынуждены были устроиться на коленях у своих мужей. Но никто не жаловался на тесноту.

Правая галерея почти всегда пустовала. Ни за какие деньги нельзя было попасть туда, ибо она была отведена для членов королевской семьи, а также для Глав Кланов. Сейчас там сидели, привычно не обращая внимания на любопытные взгляды, двое Мудрейших - Даугур и Каррао.

От центральной галереи отбегал, кроме ведущей вниз лесенки, еще и узкий каменный мостик, связывающий галерею с судейским возвышением. На этой галерее ожидали своей очереди свидетели, которых вызывал судья. Каррао и Даугур нашли этот ваасмирский обычай просто глупым: всегда лучше, если свидетель не слышит, что говорят другие, и не может вольно или невольно подогнать свои показания к чужим…

Вокруг судейского возвышения полукольцом стояла мраморная скамья для Детей Кланов. На ней было мало свободных мест.

Кругом густо колыхалась толпа. Присутствующие вели себя чинно, вполне сознавая, что сегодня они не праздные зеваки, а свидетели исторического события.

Мудрейшие при взгляде на толпу испытывали презрение и гнев. Эти людишки не имели права торчать тут, таращить глаза и обсуждать со своими девками горе и позор Кланов.

Каррао и Даугур понимали: будь хоть какая-то возможность замкнуть рот молве, Джангилар не стал бы выволакивать эту постыдную историю на площадь. Но поскольку слухи раздули бы случившееся до размеров куда больших, чем в действительности, король с азартом молодости решил, что уж лучше так - открыто, на весь свет! Вперед, как в атаку! Пусть видит чернь, как потомки Двенадцати Магов карают измену и святотатство!

«Сплетни не могут оскорбить того, кто искренне считает себя выше сплетен», - с завистью подумал Даугур, глядя на короля. Сам Глава Соколов был куда более уязвим…

Каррао бросил взгляд на центральную галерею:

–  А сейчас-то как девчонка сидит - ну, королева! Ни слезинки…

И в самом деле, Арлина - нарядная, с красиво убранными волосами, перевитыми зелеными лентами, - сидела у ажурной решетки и с выражением вежливого интереса слушала, как внизу, перед судейским креслом, давал показания Харнат.