Чтение онлайн

Та смущенно улыбнулась.

— Да ладно, — не поверил Сережа, — разве так можно — называть моря в честь… девочек?

Матвей Николаевич пожал плечами и просто и обыденно ответил:

— Мне можно. Это ведь я его создал.

Они снова шли по вчерашнему маршруту. Сережа предусмотрительно позвонил мама, сказал, что на обед его не будет и что у него дела и чтобы она его не беспокоила и не волновалась. Света была не очень в духе, видимо, отец сильно пристыдил ее, поэтому мало говорила.

А Сережа постоянно оглядывался, помня о чудище.

— Чего ты боишься? — спросила она.

— Да не, ничего. Просто так смотрю, — он не хотел ей рассказывать, как сильно испугался сегодня.

— Не бойся. Пока я рядом, с тобой ничего не случится. Точнее, пока рядом оберег, — она потрогала цепочку на шее.

— А разве обереги бывают?

— Конечно.

Конечно, раз она так говорит. Сережа уже устал удивляться и безоговорочно верил ей.

— Слушай, а твой папа — он волшебник?

— Можно и так сказать, — улыбнулась она.

— А… все считают, что волшебства не существует, — он сначала хотел сказать не «все», а «я». Но теперь-то он так не считал.

— Волшебства не существует у тех людей, которые в него не верят. Ты ведь знаешь сказки про всяких там леших, домовых, кикимор?

Он кивнул.

— А это не сказки. Они взаправду существуют. И всегда существовали. Просто люди вытеснили их и своего мира, перестали с ними общаться, считаться с ними перестали.

— А раньше что, общались?

— Да. Это, по сути, и есть волшебство: общаться с нечистью — хотя, какая она нечисть. Это люди некоторые — нечисть. А они просто… — она старалась подобрать слово, — просто другие.

— Да ну! И в нашем доме тоже есть домовой?

— Это вряд ли. Раньше так было — в каждом доме домовой, в каждом лесу леший. А то и несколько, если лес большой. Там, где много людей, они не живут. Сейчас не живут. Только в отдаленных деревнях. И в лесах.

— А в нашем лесу? — Сережа вспомнил про свое чудище, оглянулся. Лес уже был другим. Тем, тропическим.

— Нет. Это точно. И здесь нет. Здесь вообще только рыбы и птицы.

Они вышли на берег.

— Ну что, — повернулась она к нему, — купаться?

— Купаться!

Они снова плескались в теплой соленой воде, а в перерывах, когда они валялись на берегу, Сережа выспрашивал у нее про леших и домовых.

— Раньше, много веков назад, люди запросто общались с ними. Это было необходимо: если ты в ссоре с домовым, он может спать не давать, посуду с полок сбрасывать, мешать по-разному. А если наоборот — то помогать будет, дом беречь от огня, от других напастей. В лесу то же самое: если ты портишь лес, мусоришь, истребляешь зверей без надобности — леший тебя накажет. А можешь вообще из леса не вернуться.

— И

что, прямо все могли с ними общаться?

— Ну, все — не все. Говорить с ними — да, но не всем они отвечали. Только самым сильным, у кого был дар.

— Как у твоего папы? — догадался Сережа.

— Да. Он много чего умеет.

Сережа хотел спросить снова про то, чем он занимается. Но она не скажет. Ему-то он не сказал, значит, не скажет и она.

Он посмотрел на небо. Солнце уже близилось к зениту.

— Ой! — он вскочил, — надо же идти. Вдруг, как и вчера, там уже ночь!

— Нет, — мягко ответила Света, — папа исправил, тут время сбилось. Но идти и правда пора. Я немного волнуюсь за папу.

Сережа не стал уточнять, как именно ее папа исправил время.

Он проводил ее до поселка и неторопливо пошел домой. Близился вечер, а он даже не обедал.

Мама для приличия поворчала, что он не пришел обедать, и накрыла ему на стол. Отец сидел тут же, читал газету.

— Ну что, где ты был?

— Со Светкой гулял. В лесу, у поселка.

— Что за Света-то, расскажи.

— Да, — махнул он рукой, — девчонка одна. Из поселка.

— Хорошая?

— Ага.

— А чего не с Артуром? Он заходил утром, по-моему, обиделся, что ты за ним не зашел.

— Да ну его, он скучный.

— Но он же твой друг.

— А она — подруга, — сказал он и осекся.

Скажи ему кто еще позавчера, что он будет дружить с девчонкой — он бы рассмеялся. Но сейчас он назвал ее подругой. И это было так.

Мама с отцом переглянулись, отец качнул головой, как бы говоря маме «вот так-то, подруга».

— Я пойду в душ, а то я чешусь весь.

— Чего это ты чешешься? — подозрительно спросила мама, — где чешется? — она подошла к нему ближе.

— Да везде, — он встал, взял тарелку и отнес ее в раковину.

— Погоди-ка, что это у тебя? — мама сняла с его волос маленькие белые кристаллики, попробовала их на вкус, — соль? Откуда на тебе соль?

— А, не знаю, — беспечно махнул он рукой, — мам, а помнишь, у нас были книжки про леших и домовых? Можешь поискать, пока я мыться буду?

— И пахнет от него, как будто… морем, — произнесла мама, глядя на отца, когда дверь в ванную захлопнулась.

— Морем? — переспросил тот, — он утром меня про море спрашивал.

— Но ты же не хочешь сказать, что…

Да, про соль в волосах он не подумал. Как же теперь быть? Не скажешь же, что высыпал на себя пачку соли. Однако с воображением у Сережи было в порядке, и к тому времени, как он закончил мыться, объяснение было готово. Просто папа Светы очень богатый, у него в доме бассейн с настоящей морской водой. Вот и все!