Хранитель Виртуальности
Шрифт:
— А грудь? Когда можно будет позволить ему ласкать грудь?
— Ну, поскольку ты уже давно не страдаешь синдромом девственности… Пожалуй, можно будет при прощании, после ресторана. Но, как только соски начнут твердеть — ты не забыла еще, как это делается? — мягко отстранись, скажи «Не надо!» и немедленно уходи. Пусть он унесет на кончиках своих пальцев тепло твоего тела.
— Знаешь, давай все-таки порепетируем, — просит жена. — Не хотелось бы провалить всю операцию из-за такого пустяка.
Да, не хотелось бы. Мне стоило больших трудов устроить свою жену секретарем директора крупной телевизионной компании. Длинноногих
И тогда наша маленькая операция вступит в завершающую фазу.
— Давай, — соглашаюсь я. Да и как не согласиться? Тренинг жены и подготовка дочери — не менее важная часть моей функции, чем работа в Винтерполе.
А может, и более.
Сняв фартук, жена несмело приближается ко мне.
Молодец, уже вошла в образ.
Я, осторожно обняв ее за плечи, целую чувственные, чертовски, должно быть, соблазнительные губы. Жена отвечает вначале несмело, потом, распробовав поцелуй, словно экзотический плод, и убедившись, что он чрезвычайно вкусен, наслаждается, пьет терпкий сок эротического удовольствия.
Мои руки сами собой тянутся к ее груди, расстегивают одну пуговичку блузки, вторую…
Жена пытается отстраниться. Я, правой рукой полуобняв ее за талию, не даю сделать этого. Левая рука тем временем хозяйничает под блузкой, нащупывая соски.
— Не надо… — говорит жена голосом, означающим совершенно противоположное.
— Хорошо, — ставлю я оценку. — Но сосок должен начать твердеть раньше. Ты ведь подсознательно и сама хочешь, чтобы я — то есть босс — впился в твою грудь губами. А в остальном все хорошо.
Мы еще раз репетируем ситуацию. На этот раз жена все делает правильно.
— Умница! — хвалю я ее. — Так что у нас с ужином?
— Через полчаса накрою на стол. Пообщайся пока с дочерью, она ждет тебя в детской.
— Ты уже доложила ей про босса?
— Да. Она очень довольна.
Ну что же, пора и мне докладывать. Дочь должна быть в курсе всех событий. Для того она у нас и появилась, наша ненаглядная.
Своей дочери я, выражаясь языком обывателей, побаиваюсь. Ее опыт неизмеримо больше, чем мой, А-коэффициент выше почти втрое. Ее прислали потому, что вот-вот начнется заключительная фаза Функции, и было бы нерационально не подключить на этом этапе несколько самых опытных хранителей. Я должен гордиться тем, что для адаптации дочери выбрали именно мою семью.
Я и горжусь. Но ответственность… Слишком многое зависит от того, как дочь оценит мою работу. Поэтому, входя в детскую, я каждый раз испытываю то, что
Точнее, какое-то их подобие, какой-то эквивалент.
Это, собственно, результат того, что мой КА тоже немаленький. Вжился в роль обывателя.
— Папочка! — бросается дочь мне на шею. Я обнимаю ее маленькое (по сравнению с моим) тельце, привычно определяю температуру: 36,6. Что значит высокий КА: дочь научилась держать температуру в первую же неделю после появления на свет здешний, и за все прошедшие месяцы — ни одной ошибки.
— А чем доца занимается? — спрашиваю я, целуя розовые щечки.
— Объемные видики смотрю старые, — бесхитростно признается дочь.
— И это вместо того чтобы делать уроки!
— Да ну их… Они такие скучные… Особенно математика, — жалуется дочь. Седьмой класс уже, а они только-только производные начали проходить.
— Когда-то их вообще в школе не изучали, только в институте, — оправдываю я местные порядки.
— А мне кажется, что я впитала все эти понятия с молоком матери, улыбается дочь, спрыгивая на ковер. — Я правильно выражаюсь?
— Правильно. Причем и в буквальном, и в переносном смыслах.
— Ну, насчет буквального ты, предок, загнул! — смеется дочь.
— А вот так выражаются только уличные мальчишки! — хмурюсь я. Воспитанные девочки так не говорят. Ты ведь у нас воспитанная девочка?
— Видно, еще не вполне, — улыбается дочь. — Но я стараюсь, пап! Ты на меня не сердишься?
Дочь берет меня за руку, виновато заглядывает в глаза. Ну разве можно сердиться на такую лапочку? Когда-нибудь она точно так же будет заглядывать в глаза своему высокопоставленному мужу, выпрашивая что-нибудь полезное для Функции. Молодец, не упускает ни одного случая потренироваться.
— Ну конечно, нет, доченька! — треплю я ее по щеке. — Видики — вещь хорошая, но тебе нужно все же почаще общаться со сверстниками.
— Пап, ты забываешь: Функция вступила в завершающую фазу. А это значит, что общение сейчас идет в основном через вирт — во всяком случае, в развитых странах. А неразвитые нас не интересуют, верно?
— Верно. От них ничего не зависит. Они все пойдут по уже проторенному пути, никаких неожиданностей не будет. Об этом говорит весь опыт выполнения Функций.
А это уже я отвечаю, словно по учебнику. Сработал старый рефлекс: дочь когда-то принимала у меня зачет по разновидностям Функций. Так давно это было, но поди ж ты, помнится.
— А раз все идет через вирт, то пора и мне приобщиться к Цивилизованному обществу. Давай начнем прямо сейчас!
Вот что значит высокий КА. Давно ли я учил дочь ходить, держать температуру, плакать, поглощать и переваривать пищу? Всего лишь четыре с половиной года назад. А она уже рвется в вирт. Хотя моя жена, например, так и не научилась управляться со скафом, поэтому работает не в виртуальном офисе, а в реальном. Конечно, мы и из этого извлекли пользу для Функции. Но было бы лучше, если бы наше решение было полностью свободным, а не наполовину вынужденным. Я тоже далеко не сразу стал Стойким Оловянным шерифом. Несколько месяцев приноравливался к скафу. А дочь… Неужели у нее сразу все получится? Не исключено. Собственно, с хранителями, имеющими столь высокий КА, я сталкиваюсь впервые. Говорят, для них нет ничего невозможного. Они и через игольное ушко в рай пролезут, если это будет нужно для успеха Функции.