Чтение онлайн

— Такой ли задумывал Виртуальность ее создатель? Об этом ли мечтали первые виртляне? — задает Кропоткин риторические вопросы.

— Вирт задумывался как царство свободы! Как средство освобождения человека от диктата возраста, пола и устаревшей морали! — отвечает молоденькая — судя и по личине, и по глупости — студентка. Аверьян Никанорович немедленно отыскивает ее взглядом-объективом среди гостей.

А может, она вообще школьница? Белый воротничок, гладкая прическа… Нет, скорее молодящаяся старая дева. Такие обожают вдохновляться несбыточными идеями. Поэтому и замуж не выходят. Старыми

девами не становятся, ими рождаются.

— Таким вирт и был поначалу. Потом приняли Хартию. Ее первая редакция включала всего несколько пунктов. Но это было началом конца вирта. И теперь многие из вас ходят в виртуал не как на работу, а на самую настоящую работу! И они ненавидят вирт, как когда-то рабочие ненавидели заводы! Я не удивлюсь, если скоро виртляне начнут крушить серверы — и не в Виртуальности, а в реале! Хотим ли мы этого?

— Нет!

— Не для того мы его строили…

— Нужно воспрепятствовать новым поправкам…

— Старые тоже нужно отменить… Хотя бы некоторые…

— Да все, все их нужно отменить, раз и навсегда!

Аверьян старается поймать в кадр каждого из говорящих. Но поскольку возмущаются все почти одновременно, удается ему это плохо. Ничего, не столь уж и важно, какие личины у вопящих. Похоже, Кропоткин уловил чаяния масс и собирается, возглавив стадо, повести этих баранов… куда? Обычно все революционеры ведут предводительствуемые ими массы на бойню. Но право убивать в вирте имеют лишь шерифы, и убивают исключительно виртуально. Умирают виртляне обычно в реале. Причем после принятия каждой новой поправки к Хартии количество смертей, спровоцированных виртом в реале, уменьшается. Поэтому пока непонятно, куда, за невозможностью повести на бойню, собирается направить массы этот анархист. Еще важнее знать, какие интересы преследуют стоящие за ним силы. А в том, что Кропоткин не бунтарь-одиночка, у меня сомнений нет.

— Вы хотите, чтобы виртляне, вернувшись в реал, снова начали выпрыгивать из окон и чтобы наиболее одаренные из нас заканчивали свои дни в психушках? — пытается перекричать гул голосов молодой накачанный парень. Но его никто не слушает.

Кропоткин поднимает руку, и в гостиной настает тишина. Ишь ты, умеет держать аудиторию.

— Да, виртляне иногда и в реале ведут себя так, словно могут запросто, потеряв одно виртело, на следующий день купить себе другое. Да, против этого аргумента трудно возразить. Но с таким же успехом можно запретить автомобили, потому что под их колесами людей гибнет больше, чем в локальных войнах. Кстати, в странах развитого вирта количество социальных конфликтов — а следовательно, и их жертв — резко падает. И, по большому счету, баланс жизней сохраняется. Поэтому Конвент не имеет права не только вносить новые пункты в Хартию, но должен отменить хотя бы часть предыдущих! Для начала — хотя бы часть!

В гостиной раздаются странные звуки. Поначалу я не понимаю, что это, и только когда взгляд Аверьяна падает на руки гостей, понимаю: хозяин гостиной сорвал аплодисменты.

А может, группа, стоящая за Кропоткиным, — это мы, хранители? Его лозунги весьма и весьма рациональны. Чем привлекательнее будет виртуал, тем лучше. А жертвы — всего лишь неизбежная плата. И по большому счету

вирт в какой-то степени является средством естественного отбора. Его жертвами становятся самые эмоциональные, самые неуравновешенные особи.

И самые талантливые.

Так что я не удивлюсь, если через несколько дней по Т-каналу придет распоряжение оказывать Кропоткину всяческое содействие.

— Это все лозунги. А что делать практически? — спрашивает спортивного вида юноша.

Интересный вопрос. На него не мог ответить ни один философ, ни один благодетель человечества. А если и мог, то кончалось это тысячами и миллионами жертв. Ну-с, и что сейчас выдаст Кропоткин?

— Делать что вздумается. Вирт для того и был создан, чтобы мы могли не бояться здесь ни полиции, ни собственных жен-мужей, ни даже налогового инспектора.

— Но тогда Винтерпол может лишить лицензии, отнять виртело, убить из пальца…

— Это если мы будем выступать по одному. Если же в один прекрасный день мы все устроим Праздник Непослушания — никакой Винтерпол нам не будет страшен.

— Как узнать этот счастливый день?

— Я его объявлю. Громогласно. Для всех. Потому что я хочу счастья сейчас, для всех и задаром. И пусть никто не уйдет обиженным! Звучать объявление будет так: «Радостный день настал! Сегодня! Ровно в полночь по Гринвичу! Передай товарищу!»

О Первый, как я заблуждался! Кропоткин не может быть одним из нас! Лозунги он использует правильные, но результат получится противоположным.

Одновременное нарушение Хартии сразу тысячами виртлян приведет к коллапсу вирта. Он просто схлопнется, как звезда, превращающаяся в черную дыру. Ишь что задумал, стервец! Анархист действительно опасен, чрезвычайно опасен. Потом, когда тысячи виртлян проникнутся его идеями, он сможет что угодно требовать в качестве выкупа за отсрочку конца Виртуальности. После того как он объявит «Радостный день настал! Сегодня!» и вирт рухнет, Кропоткина не за что будет привлечь к ответственности. На суде наверняка выяснится, что радостный день это день рождения его любимой тещи…

Анархист исчез так же неожиданно, как и появился.

Интересно, где он сейчас сам, собственной персоной? И что делает? Перед Хартией князь чист. Нет ни малейшей зацепки, чтобы начать расследование и узнать, кем он является в реале.

Развязка с установщиком виртаина наступила неожиданно. Около полудня со мной связался по служебному каналу Серега Караваев, начальник третьего отдела. Голос его был встревоженным, на лбу отчетливо прорезались морщинки.

— Установщик только что договорился о встрече с дистрибом. О нем у нас пока никакой информации. Если дистриб что-то заподозрит и кинет установщика, как это иногда бывает, — ниточка оборвется. Встреча у них через час, на территории установщика. А у меня почти все люди в разъезде. Поможешь?