Чтение онлайн

— Ах, вот оно что! — громко произнесла я, — ты мог бы меня и предупредить об этом. В моем мире танцу не придают такого большего значения. У нас танец — это просто танец.

Я уставилась в кубок, пытаясь скрыть раздражение. Галвин внимательно смотрел на меня.

— Твое настроение переменилось. Что произошло? — спросил он, глядя на меня пронзительным взглядом.

— Ничего! — рявкнула я и тут же испытала чувство вины. Галвин не был виноват в моем дурном настроении. Он всегда был так добр ко мне. Я смягчила тон и продолжила:

— Извини, пожалуйста. Я просто немного устала

и перенервничала. Сам понимаешь, все эти взгляды, шепотки…

Галвин кивнул и пожал мне руку.

— Могу ли я присесть? — раздался над нами женский с хрипотцой голос.

Я повернулась. Возле нас стояла молодая женщина и улыбалась легкой улыбкой. Если бы меня попросили охарактеризовать ее одним словом, я бы уверенно сказала только одно: «Роскошная».

И это правда. Все в ней было роскошным: фигура с плавными изгибами, вьющиеся каштановые волосы, черные глаза с длинными ресницами, красивый изгиб губ. Если бы ее увидела Моника Белуччи, она бы зарыдала от зависти.

Несколько секунд я безмолвно таращилась на незнакомку, после чего кивнула. Женщина грациозно села и, глядя на меня с интересом, произнесла:

— Меня зовут Аланда Миррен. А ты, должно быть, и есть та самая пришелица из другого мира?

Она была первой, кто в этот вечер назвал все своими именами. Безо всяких «откуда ты родом» и прочего. Мне ее прямолинейность понравилась.

— Это верно, — ответила я и улыбнулась, — мое имя — Елизавета.

— Бедняжка. Представляю, как тебя утомили эти лицемерные выскочки. Вились вокруг тебя и глазели, как коршуны. Хорошо, что не съели, — она произнесла это тихо, но так, чтобы все сидящие за столом услышали ее, — могу представить, что ты чувствуешь. Я и сама когда-то была в подобной ситуации.

— Вы тоже из другого мира? — спросила я, зная уже ответ. Она покачала головой, — в таком случае вряд ли вы меня понимаете.

— Отчего же, прекрасно понимаю. Много лет назад и на меня глазели. Обо мне шептались, меня презирали, считая сам факт моего присутствия оскорблением. А потом эти же люди искали моего общества так же рьяно, как избегали ранее, — она произнесла это с обворожительной улыбкой, словно говорила о чем-то приятном, — и, кстати, ты можешь обращаться ко мне по имени и на «ты».

— Хорошо, Аланда, — сказала я, — так почему же люди избегали твоего общества?

— Потому что я была не из их круга, — ответила Аланда, — я из обычной фермерской семьи. Никто в нашем роду не обладал ни богатством, ни влиянием, ни магией. Так было до тех пор, пока один высокородный и влиятельный человек не увидел меня в поле, когда я помогала отцу собирать урожай. На следующий день он увез меня в свой замок и сделал любовницей при живой жене. Мне было шестнадцать. Ему — за пятьдесят. Я для него была трофеем, дорогой игрушкой, которую он наряжал, дарил драгоценности и земли, выводил в свет. Где все, конечно, ворочали от меня нос. До тех пор, пока он не овдовел и не женился на мне. Так я стала госпожой. А эти прихвостни, — она обвела взглядом сидящих людей, — внезапно испытали ко мне приступ дружеских чувств. Ну а теперь я сама вдова, — она улыбнулась, — влиятельная, богатая и, наконец-то, свободная.

— Но почему ты все это

рассказываешь мне?

— Рано или поздно ты бы узнала о моей истории. Люди здесь страсть, как любят сплетни и грязные подробности, — ответила она, недобро сверкнув глазами, — так что лучше услышать правду из моих уст.

Она мне нравилась. Наверное, из-за своей прямолинейности, хотя при других обстоятельствах это выглядело бы неуместно. Но только не в этом мире, и не в этой ситуации. Я посмотрела в ее красивое лицо и улыбнулась. Неосознанно мой взгляд переметнулся туда, где сидел король и хранитель. Аланда проследила за моим взглядом и тихо произнесла:

— Хранитель — красивый мужчина, не так ли? — в ее глазах играли хитрые искорки.

— Никогда не рассматривала его в этом качестве, — холодно ответила я.

Аланда тихо засмеялась.

— Он очень красив. Многие девицы в королевстве рыдали, когда Моран дал клятву и надел плащ Хранителя. А сколько сердец было разбито от одного его взгляда! Ах, Моран… — она посмотрела на меня серьезным взглядом, — будь осторожна, милая. Я видела, как ты на него смотришь. Меня не провести, ведь я тоже женщина. И прекрасно знаю, что это такое.

Мы изучающе смотрели друг на друга. Доверять ей свои мысли я не собиралась. Но Аланда мне определенно нравилась. Она отличалась от других. Поэтому вместо того, чтобы все отрицать или строить из себя дурочку, я просто улыбнулась ей и спросила, знакома ли она с Галвином.

Аланда протянула ему руку, которую он мягко пожал и произнесла игривым тоном:

— У Хранителя все ученики такие красивые и высокие?

— Я не привык слышать комплименты от дамы, особенно от такой, как вы, — ответил ей Галвин с хитрой улыбкой, — это я должен говорить слова восхищения. Но ни одно слово не в силах описать всю вашу грацию и красоту.

Аланда и Галвин начали полный флирта разговор. Вскоре они уже ни на кого не обращали внимание. Искры между ними так и летали. Я в их беседу не влезала и рассеянно разглядывала зал и акробатов.

Центральные двери раскрылись, и в зал кто-то вошел.

«Кто-то запоздал с визитом», — лениво подумало я, разглядывая вошедшего. Это был мужчина. Очень высокий и стройный. Полы голубого камзола развевались при каждом шаге. Серебристые длинные волосы. Торчащие заостренные уши.

«Стоп! — закричала мысленно я, — это что, эльф??!»

Почему-то эльфов в этом мире увидеть я не ожидала. К тому же такого, который выглядел именно так, как я рисовала себе в воображении. Я восторженно смотрела на него, потеряв дар речи. Казалось, окружающие не замечали его, не обращали внимание, на то, как он грациозно и плавно двигается.

«Ну конечно, эльфы для них — привычное дело!» — подумала я, по-прежнему глядя на нового гостя.

Проходя мимо нашего стола, он замедлил шаг и повернулся в мою сторону. Словно услышал мои мысли. Лицо у эльфа было вытянутым и красивым какой-то жесткой, сверхъестественной красотой. А глаза…Большие, кошачьи, без зрачков глаза. Они сияли серебристым холодным светом и прожигали насквозь, выжигая разум до горстки пепла. Дикий ужас обуял меня. Голова закружилась, и показалось, что сердце вот-вот остановится.