Хранитель мечты
Шрифт:
Сейдро ответил судорожным кивком. Внезапно Арианна почувствовала себя в полной безопасности за толстыми стенами из рыжего песчаника, скрепленного прочным известковым раствором. Высокая башня показалась ей уютной и неприступной раковиной, тем более что от мощных стен вниз обрывался крутой склон насыпного холма. И, наконец, следовало еще принять в расчет стены самого замка, ощетинившиеся зубцами, покрытые у самого верха узкими амбразурами и бойницами для лучников.
Что может угрожать им внутри крепости настолько мощной? Только голод, неизбежный во время долгой осады, или предательство
— Я тоже думаю, что все будет в порядке, — сказал Сейдро, словно откликаясь на эти мысли. — Нам только нужно продержаться до прихода отцовской армии.
Мейдок снова направился к двери, но на этот раз остановился без всякого оклика.
— Вы, случайно, не видели, что за знамя у нормандского пса, облаивающего Руддлан? — спросил он как-то нерешительно.
Сейдро наклонился к окну и пристально вгляделся во тьму.
— Нет, не могу разглядеть — слишком темно.
— Черный дракон на красном поле.
— Черный дракон... — повторила Арианна внезапно охрипшим голосом.
Черный Дракон... сэр Рейн Бастард... От Святой Земли до Ирландии матери шептали его имя расшалившимся детям, чтобы заставить их пугливо притихнуть. Оруженосцы же произносили его с благоговейным ужасом. Незаконнорожденный сын могущественного графа Честера, постыдный плод связи с городской шлюхой. Рыцарь-скиталец, без земель, без подданных, он жил на выкуп, который требовал с богатых пленных, взятых во время войн и мелких стычек. Он продавал себя и свое войско тому, кто давал наивысшую цену, — на манер богатой куртизанки. Беспощадный в бою и столь же безжалостный после победы, он был, конечно же, обязан своей сверхъестественной мощью и доблестью самому дьяволу, которому продал душу. Иначе откуда у простого смертного может взяться подобная ловкость во владении мечом и пикой?
Сэр Рейн считался человеком абсолютно неумолимым.
Долгое время после того, как дверь за Мейдоком захлопнулась, Сейдро стоял, не отрывая от нее завороженного взгляда. Тишина длилась и длилась, и все явственнее слышались в ней шипение углей в жаровне и тоскливый стон ветра за окном. Арианна вознесла молитву, чтобы тучи разразились в эту ночь ливнем, чтобы разверзлись все хляби небесные. Она надеялась также, что с моря придет ужасающий шторм и все это, вместе взятое, промочит Черного Дракона (чье тело обязано было остаться человеческим и уязвимым, пусть даже с дьявольской душой) буквально до костей. Возможно, он даже простудится и умрет.
Между тем ее брат начал расхаживать по комнате взад-вперед, от необъятной кровати под роскошным балдахином до бронзовой жаровни с тлеющими углями. На расшитом стеклярусом гобелене, украшавшем стену, тень его превращалась из великанской в карликовую и наоборот. Арианна молча наблюдала за ним, думая о том, что Сейдро — самый кроткий из ее братьев, известных своей сумасшедшей, безрассудной храбростью. По характеру он вовсе не подходил на роль воина, а тем более военачальника. Он не мог заставить себя перерезать горло раненому оленю на охоте, не говоря уже о горле врага. Его нельзя было и близко поставить
— Ради Бога и святого креста! — наконец взорвался Сейдро.
Он прекратил метания по комнате только для того, чтобы с силой ударить кулаком по деревянной спинке кровати.
— Интересно, как я сумею обороняться с горсточкой людей против целой армии?
— То, что отец оставил Руддлан под твоей защитой, означает, что он верит в тебя, — мягко возразила Арианна.
— Бедная маленькая сестренка! — вздохнул Сейдро, мимоходом погладив ее по щеке. — Если бы ты оставалась дома, то не попала бы в эту переделку вместе со мной. И зачем только я уговорил тебя приехать погостить?..
Он оборвал себя, не договорив. Арианна не просто гостила в Руддлане: она приехала, чтобы помочь готовить приданое первому ребенку Сейдро, а позже осталась утешать его в неожиданно свалившемся горе.
— Ничего, я даже рада случаю схватиться с проклятыми нормандцами, — она обняла брата за талию и прижала к себе так крепко, как могла (сознавая при этом, что ободряет не столько Сейдро, сколько себя). — Еще не было случая, чтобы Черный Дракон покусился на собственность рода Гуинеддов. Завтра он жестоко пожалеет, что затеял это. Он только выставит себя в дурацком виде, как тот, кто полез в дупло за медом, да сунул руку прямо в пчелиный рой.
Сейдро выдавил из себя нервный, прерывистый смех и высвободился из объятий сестры.
— Наверное, ты права. Пойду проверю, как идет подготовка к обороне, как расставлены люди... как бы мало их ни было. И вот что, Арианна... если замок падет...
— Он не может пасть!
— Да, конечно, но если он все же падет, то я, возможно, не сумею о тебе позаботиться... я буду слишком занят... или...
Он снова не договорил, но она и без того знала, что имелось в виду: ее брат может быть мертв к тому моменту, как в замок вступит неприятель.
— Я сумею сама о себе позаботиться, — заверила она, сознавая, что на языке уже появился горький привкус страха, похожий на привкус только что выпитого неаппетитного лекарства.
— Я знаю, что сможешь, — впервые глаза Сейдро сверкнули ласковой насмешкой, без оттенка горечи. — В бою от тебя, наверное, больше толку, чем от меня.
Они помолчали, вспоминая беспокойное детство Арианны, которая еще ребенком поставила целью ни в чем не уступать братьям и с тех пор подражала им и в драке, и в учении боевым приемам, получая бесчисленные царапины, синяки и шишки.
— Я помню, в чем состоит мой долг, Сейдро, — сказала Арианна очень серьезно. — Я буду помнить о нем всегда и везде.
Что бы ни случилось, она обязана была помнить, что является дочерью Оуэна, князя Гуинедд. Она не имела права унизить свой род, позволив взять себя в плен, позволив потребовать за себя выкуп. Она не имела права опозорить имя Гуинеддов, позволив себя изнасиловать.
Брат и сестра оставались вместе еще несколько минут, погруженные каждый в свои раздумья. Неожиданно Арианна лукаво усмехнулась и ткнула Сейдро кулаком в плечо — достаточно сильно, чтобы тот поморщился.