Хранитель Города
Шрифт:
— Ага. Но кое-что у тебя работает не так, как должно работать…
— Что именно? — я тут же навострил уши.
— Ой, всё!
Я глубоко вздохнул и продолжил:
— И много нас таких?
— Прилично, — ответила Шофранка. — Пускай наш мир видят единицы, но населён он довольно густо. Только не пытайся всё это как-то систематизировать. У каждого тут своя история, и у каждого свои, уникальные способности.
— А ты у нас кто, царевна-кошка? — спросил я. — Дай угадаю! Оборотень?
—
— Умеешь превращаться в человека?
— Иногда, — загадочно ответила кошка. — Когда звёзды определённым образом складываются. Цыганское проклятие, оно такое.
— А Крысиный Король кто?
— О-о-о-о-о, — протянула Шофранка и опять недовольно завиляла хвостом. — Это та ещё падла. Против него сейчас половина города воюет.
— Вот как? — спросил я. — Значит, Крысиный Король у нас тёмный и злой, а ты светлая и добрая?
— Если не вдаваться в детали, то да.
— А если вдаваться?
— Если вдаваться, то всё это условности, Виталий. И всё у нас, как у людей. У каждого свои интересы, и каждый преследует свою собственную выгоду.
— А как же «великая заруба» между тёмными и светлыми? — уточнил я. — Что-то у тебя показания разнятся. То борьба бобра с ослом, а то оттенки серого. Определись, пожалуйста, мне так-то понимать надо.
— Хм-м-м-м, — кошка подозрительно прищурилась, а потом сказала: — Ну ладно. Попытаюсь объяснить. Во-первых, Виталий, мне и некоторым из моих светлых товарищей выгодно, чтобы город был чистым и красивым, а люди в нём довольными. Я так-то с этого кормлюсь…
— Позитивной энергией? — предположил я.
— Хренэргией, — ответила кошка, задумалась и добавила: — Хотя и ей тоже. Но на самом деле я вела к тому, что, когда тебе самому жрать нечего, вокруг тлен по колено и настроение паршивое, вряд ли ты в щедром порыве души зайдёшь в магазин и купишь пакетик мягкого корма для чертовски красивой, но всё же бездомной кошечки. А с помойки жрать, будучи разумной, — это, знаешь ли…
— Понимаю, — кивнул я. — А как же голуби?
— Фу.
— Утки?
— Дважды фу.
— Крысы?
— Фу-фу-фу!
— Понял…
— Так вот! Для тёмных всё наоборот, — продолжила Шофранка. — Чем более несчастны люди, тем больше им питательного негатива обламывается. Некоторые вообще заинтересованы в том, чтобы город стал одной большой заброшкой. У кого-то интересы на кладбище, у кого-то в лесу, у кого-то в парке. А кто-то просто получает удовольствие от чужой боли, и только не говори мне, что среди обычных людей нет таких мразей.
— Понятно, — сказал я, а потом осторожно добавил: — Это было «во-первых». А во-вторых?
— Во-вторых, нынешняя борьба тёмных со светлыми — это событие из ряда вон и вопрос выживания.
Честно говоря, я был полон решимости продавить блохастую на дальнейший рассказ, но именно в этот момент позвонила Наира, и следующие пятнадцать минут я провёл, подтверждая детали заказа. Уж не знаю почему, но главная поставщица «ОЛЕГа» питала ко мне тёплые, практически материнские чувства. Обмануть? Да никогда! Наоборот, она всеми силами старалась сэкономить мои деньги, и при этом предложить лучшее.
Вот как сейчас, например. Наира очень красноречиво убедила меня в том, что восемь килограмм говяжьих щёчек отгрузят разве что с какого-нибудь рынка, где их на отшибись рубили ржавым топором на пеньке, а потом вместо холодильника отправили валяться прямо на полу, в грязи и пылище. А вот брикет на двадцать кило будет заводским. С нормальной человеческой упаковкой и сертификатами соответствия.
— Спасибо, Наир, — я повесил трубку, крепко зажмурился и сжал пальцами переносицу, думая, куда после банкета деть излишек. А хотя чего тут думать? Прогнать спецпредложением и всего-то делов.
Так! С продуктами решили, зал в порядок привели. Что у нас дальше по плану? Напитки?
Дилинь-дилинь! — тренькнул телефон, и мне пришло сообщение с неизвестного номера: «Виталий, здравствуйте! Как и обещал, подготовил для вас список пожеланий от моих гостей».
А следом шли три пункта. Казалось бы, немного, но их содержание вызывало массу вопросов. Хотелка номер раз — один из гостей просил подать ему на банкете «Кровавую Мэри», но с тем условием, чтобы острота напитка была не менее восьми миллионов сковиллей.
— Нихрена себе, — я аж присвистнул.
Восемь лямов — это уровень самых острых соусов в мире. Такие, по сути, даже не для еды покупают, а для того, чтобы снять потешное видео с реакцией. Господа блогеры слизывают капельку подобного соуса с конца зубочистки, а потом плачут, орут, зовут маму и пускают сопли пузырями. Но допустим.
Пункт второй — пять живых карпов в аквариуме, каждый не менее килограмма живого веса. Сложно, но решаемо.
А вот пункт номер три…
— Тревожный сыр? — я аж вслух его зачитал.
Перечитал трижды и про себя уверился в том, что здесь какая-то ошибка. Однако: «Не творожный», — было приписано в скобках: «Нам нужен именно тревожный сыр. Если не знаете, где взять, — спросите у нашей общей хвостатой знакомой».
А ниже подпись: «Фёдор Евгеньевич Жалюзи».
— Так, — я посмотрел на Шофранку. — А теперь объясни-ка мне, пожалуйста, что такое «тревожный сыр».
— Ой-ой, — ответила кошка…
Глава 4
— Ой-ой-ой…