Чтение онлайн

— Ты была моим маленьким лучшим другом, правда? Научилась всему, что нужно знать о машинах, да?

— И как стрелять из пушки, — ответила я, и в груди потеплело от воспоминаний.

— Твой отец гордился бы тем, как далеко ты продвинулась всего лишь за год, — сказал Хоук. — Он любил тебя. Ты знаешь об этом? Никогда не говорил, но так и было.

— Да.

Он повернулся к рядом стоящему холодильнику и вытащил еще одну бутылку. Хоук собирался напиться в стельку, что было крайне редким зрелищем. Будучи президентом клуба, он всегда себя контролировал. Это первый и единственный

раз за все время, когда я видела, что он так пил.

— Что ты собираешься делать? — спросила я, пытаясь оживить разговор.

— Честно? — ответил он, поднимая голову к ночному небу. — Хочу в последний раз просто полюбоваться на звезды.

Я изумленно наблюдала, как он заглатывал содержимое одной бутылки за другой, пока на его лице не отразилось все то напряжение, надежно скрываемое им внутри. Движения его груди замедлились, руки сжались в кулаки, но он никогда не давал выхода своему гневу, как бы зол он ни был в данный конкретный момент.

Выплескивать гнев было ниже его достоинства.

Мое сердце заколотилось от дурного предчувствия. После убийства папы наш клуб был на грани развала, и теперь без Хоука может произойти то же самое. Дождавшись, пока он напился до такого состояния, что едва мог двигаться, я встала и залезла к нему на колени, застав его врасплох.

— Держи дистанцию, Тайлер, — промямлил он нечленораздельно.

— Заткнись, — возразила я, прижимаясь головой к его груди и вдыхая его аромат. — Дай мне насладиться этим, Хоук.

Он выдохнул и обнял меня рукой, а я закрыла глаза и вздохнула от удовольствия, когда он осторожно провел своими пальцами по моим волосам. Заполнявший мои ноздри его сандаловый запах действовал успокаивающе. Этот аромат у меня всегда ассоциировался с безопасностью.

— Береги себя, — прошептал он. — Не приходи в клуб, когда там устраивают вечеринки. Не связывайся с наркотиками и не позволяй ни одному тощему члену залезть к тебе в трусы против твоей воли, хорошо? Клянусь, я даже из тюрьмы прикажу убить его. Сохрани себя до тех пор, пока не будешь готова.

Я улыбнулась.

— Не беспокойся.

Даже пьяный, он сумел отнести меня внутрь несколькими часами позже. Я помню, как он уложил меня в кровать — его кровать — после чего побрел обратно. Помню, что открыла глаза и смотрела, как он уходит — его лицо было мрачным, тело напряжено, движения замедлены.

Тогда я еще не знала, что на следующие два года это был последний раз, когда мы виделись с Хоуком.

Федералы арестовали его на следующее утро, предъявив ему обвинение в убийстве первой степени какого-то бандита, что стало поводом для отчаяния всех членов клуба. Улики были только косвенные, пока не всплыло убийство Хелински. Хоуку предъявили обвинение в еще одном убийстве. Самым печальным было то, что первое дело еще могло сойти ему с рук, но доказательства по убийству Хелински были настолько весомыми, что, куда ни глянь, все указывало на Хоука — одним из ключевых моментов была видеозапись, на которой Хоук отъезжает от места, где бросили труп Хелински.

Процесс был долгим и изматывающим, но значительно более быстрым, нежели в большинстве случаев,

когда обвинители стремились ускорить дело. Он длился полтора года, после чего Хоук был приговорен к пожизненному тюремному заключению без права на условно-досрочное освобождение.

Газеты называли его безжалостным головорезом. Для окружающего мира он был монстром, внушающим ужас психом, без которого на улицах станет безопаснее.

Расследование привлекло излишнее внимание к «Военным Баронам», и с бизнесом пришлось притаиться.

Для меня настали тяжелые времена. Гектор настоял, чтобы большую часть года я оставалась у матери, чтобы тараканы из отдела по борьбе с наркотиками, пасущиеся возле клуба, не имели возможности наблюдать за несовершеннолетней девочкой, живущей с группой байкеров. Гектор должен был следить, чтобы все было шито-крыто. Сделок было много, но на репутации клуба не должно появиться пятен.

Главным образом, он пытался приспособиться к должности Президента, но ему это было не по нутру. Большую часть времени он проводил, пытаясь понять, почему именно Хоука упрятали за решетку, когда к делу причастно столько людей. Скоро он выяснил, что кто-то сдал его брата, но так и не смог узнать, кто именно.

Хуже всего, что в тюрьме Хоуку грозила опасность. Он был окружен своими врагами, и Гектора это сильно напрягало. Он подкупил нескольких охранников, и они перевели Хоука в одиночную камеру, чтобы оградить от тех, кто жаждал его убийства. Но это было всего лишь временное решение проблемы. К тому же, для Хоука это была прямая дорога к сумасшествию. Одиночная камера — это тюрьма в тюрьме, испытание вменяемости любого человека, неважно, насколько он вынослив.

Я не знала, что все это время, пока Хоук находился в тюрьме, Гектор договаривался об организации его побега.

Пока однажды утром он не вломился в мою дверь со словами:

— Тайлер, мать твою, вставай. Мы собираемся прокатиться.

Хоук

— Хочешь девочку? — спросил Гектор.

Очень смешно. Хоук напрягся и взглянул на своего брата. Он всерьез только что спросил эту херню?

Хоук только что выблевал больше, чем сам весит, его кожа покрыта потом, у него отрезан палец и кровь до сих пор бьет фонтаном, хотя прошло уже семь часов с того момента, как его вытащили из тюрьмы, где он гнил целый год. Теперь он в бегах, и это, блядь, потрясающе. Его братец заслуживает награду «Тупейший брат года» за эту грандиозную хуйню.

Хоук оглядел комнату — номер захолустного мотеля в какой-то безопасной части города, названия которого он даже не знал — и почувствовал нарастающий гнев.

— Нет, Гектор, — прошипел он, холодно встречая взгляд брата. — Я не хочу девочку. Меня они не интересуют. Не хочу, чтобы какая-то безымянная шлюха сидела у меня на коленях. Все, чего я хочу, это вернуться к своей прежней гребаной жизни, а ты своими действиями уничтожил все чертовы шансы на то, что это когда-нибудь произойдет.