Чтение онлайн

Вряд ли разговаривая с самим собой, похититель хотел быть услышанным, но наверняка я не знала. Только лишившись возможности видеть, начинаешь ценить зрение. Меня захлестывала паника, лицо горело, и я, блядь, была почти уверена, что нос у меня сломан. Я нуждалась если не во врачебной, то хоть в какой-нибудь помощи, но догадывалась, что придется страдать в одиночку в этой роскошной тюрьме.

— Я задал тебе гребаный ВОПРОС! — раздался его голос.

Похититель находился близко, и он почти кричал.

Я почувствовала, как под его весом прогнулась кровать. Мужчина пришел за мной, и от боли и страха мое тело забилось в конвульсиях. Как бы сильно не пыталась, унять дрожь у меня не вышло. Я ощутила, как мою шею снова обхватывают пальцы. Он вдавил меня в кровать, и я начала плакать. Слезы мешались с засохшей кровью,

и тут я почувствовала, как к моему виску прижались теплые губы.

— Маленькая красивая сучка! Почему ты вынуждаешь меня поступать так? Хочешь, чтобы я сделал тебе больно, Элени?

Несмотря на разбитый нос, я уловила его аромат. Мыло «Irish Spring» и дезодорант «Axe». Я бы узнала их из тысячи, поскольку слышала от множества мужчин в своей жизни. Попыталась не реагировать на запах, но ничего у меня не получилось. Я лежала напуганная до смерти и чертовски возбужденная, что формально делало меня самой ненормальной стервой на планете Земля. Я не ожидала, что буду такой же ебанутой, как и мой похититель.

— Мне очень жаль,— солгала я, и для него это не осталось тайной.

— Тебе не жаль, Элени. Меня не проведешь.

Мужчина провел языком вдоль высохшей крови, дойдя до самого рта, чем застал меня врасплох, и насильно вытянул мои руки над головой. Начав отбиваться, тут же проиграла по габаритам и силе. Что бы он ни собирался со мной сделать, мне оставалось только принять это. Никто не услышит моих криков о помощи, и против своего похитителя я оказалась бессильна.

Коленями он прижал мои ноги к кровати. Я еще раз попыталась освободиться от хватки, но чем усерднее боролась, тем сильнее мужчина сжимал. В конце концов, я перестала сопротивляться, понимая, что это бессмысленно. Меня вот-вот собирались изнасиловать.

— Не надо, пожалуйста, — плакала я, а по щекам снова бежали слезы.

Ощутив, как его свободная рука касается моего тела, я жалобно захныкала, хоть и не сомневалась, что от этого мужчина возбудится еще больше. Желая перенестись далеко отсюда, решила вспомнить счастливые дни, но кого, блядь, я обманывала? В моей абсурдной жизни никогда не было счастливых дней.

Видения вернулись, и я начала размышлять о маме. Она осталась единственным в мире спусковым крючком, который мог полностью вырубить меня… Ванна, полотенце и мысли о том, как она, не раздумывая, передает меня тому, кого, в сущности, не знала, чтобы иметь возможность наслаждаться жизнью без каких-либо осложнений.

— Мамочка… мамочка… только не бабушка… мамочка, я буду твоей Хорошей Девочкой.

И вот так я снова ушла в себя.

Глава 10

Габриэль

По глазам Элени я понял, что она очнулась. Перебралась в другую часть комнаты, подальше от меня. Она словно не ощущала реальности, куда бы ни спряталась. Хотя ее глаза оставались открытыми, девочка смотрела сквозь меня. Углубившись в свой мир, она словно попала в плен какого-то кошмара или воспоминания из прошлого.

Я же прекратил свои действия только когда заметил, что она, охваченная приступом, потеряла сознание. Позволив злобе и ярости, вызванными поведением моей пленницы, овладеть собой, я зашел слишком далеко. Поэтому освободил ее и поднял с кровати. Тело Элени выглядело безжизненным. Стоя у кровати и наблюдая за ней, я осознал тяжесть последствий собственного поведения. Я едва не изнасиловал свою девочку, почти надругался над ней.

Быстро покинул комнату и запер за собой дверь. С силой ударил кулаком об стену, давая вырваться на волю с трудом сдерживаемой ярости. Я сел и схватился за голову. Вновь вернулись голоса, они кричали, чтобы я вернулся обратно, хохотали и дразнили меня. Они почти одержали победу, и если бы не бессознательное состояние моей пленницы, я бы продолжил пытки. Что, черт возьми, творилось со мной?! Я позволил своей ненависти перерасти в любопытство и оно, в свою очередь, превратилось в помешательство. Я не просто преследовал Элени, а еще и похитил ее. Голова трещала, я поднялся с кушетки и прошелся по серому ковру. Шаги отдавались с такой силой, что казалось, под ногами кроме пола ничего

не было. Сознание затуманилось воспоминаниями об Элени. Помню день, когда впервые увидел ее после собрания, тогда еще какие-то мужики приставали к ней в клубе. Я, решив стать спасителем, в итоге оказался худшим чудовищем по сравнению с ними. Следовало отпустить ее. Нельзя было держать ее здесь. Метнувшись к комнате, зашагал к входу.

— Черт! — вскричал я, едва коснувшись дверной ручки.

Отойдя подальше, прислонился к стене позади себя. Что я творил? Понимал же, что если зайду, то вновь захочу ее, захочу причинить боль и одновременно открыть все оттенки удовольствия, какое только может доставить мужчина женщине. Противоречивые желания боролись в голове, выворачивая душу наизнанку. Пришло время определиться, и у меня не оставалось выбора, кроме как продолжить начатое. Позволить своей девочке уйти означало не решить проблему, а лишь усугубить ситуацию. Оттолкнулся от стены и сделав пару стремительных шагов, оказался у входа. Повернул ключ и быстрым движением открыл дверь. Заглянув, увидел, что она продолжала лежать на кровати, свернувшись калачиком, и сотрясается от беззвучных рыданий. Ничего, кроме удивления это у меня не вызвало.

«Возьми ее… воспользуйся ею... научи ее…»

Эти голоса… и их безумные идеи... они не перестанут преследовать… они безжалостны по отношению к ней…

Закрывая за собой дверь, я отметил, что Элени даже не шелохнулась от щелчка замка. Ее тело казалось мне безупречно красивым. На ее ноге был изображен архангел Гавриил8 — мой тезка. Какая ирония, татуировка, призванная украшать ее тело, в конце концов, призвана уничтожить ее саму. Приблизившись, я рассмотрел блестевшие на ее лбу капли пота. Элени трясло, и эти конвульсии не вызвали не рыдания, как я подумал сначала. Девушка не плакала, даже не осознавала моего присутствия в этой комнате. Я быстро пересек комнату и схватил ее за голову. И пусть у нее горело лицо, но зубы стучали, будто ей холодно.

И тут до меня дошло, в чем дело. Я даже разозлился на себя за то, что ранее не догадался, насколько плохо это отразится на ее самочувствии. У Элени началась ломка, она ведь оказалась зависимой. В памяти замелькали фото, которые она выкладывала в интернет. На них всегда было одно и то же — алкоголь. Сколько времени прошло с тех пор, как девушка выпила в последний раз? Не больше суток, а она уже страдает из-за слабости, вызванной мерзким веществом. Я поднял ее с кровати, прижав к себе голое, обмякшее тело. Быстро донес до ванной комнаты и усадил на пол. Включил холодный душ. Элени пылала, и я не сомневался, что ее состояние может ухудшиться из-за ломки. Я читал о таком явлении, но в жизни не сталкивался. Жутковатая картина, словно отчаявшийся организм цепляется за вирус гриппа, чтобы заразиться окончательно. Она вызвала у меня очередной приступ злобы. Я грубо схватил девушку и опустил в ванну с водой, не обращая внимания на стоны. С одной стороны, мне следовало нежно и ласково позаботиться о ней, учитывая плохое самочувствие, однако с другой, моя ненависть не позволила бы подобного. Элени не осознавала, что погружена полностью, и поэтому не пыталась выбраться из удушающего водного плена. Скользнула глубже и, должен признаться, я на пару секунд задумался, вытаскивать ее из воды или нет. Не будь она алкоголичкой, вопрос отпал бы сразу же. Да, моя девочка была слишком хороша и красива, чтобы прощаться с жизнью. Но ценила ли она то, что имела? Какой смысл ее спасать, если в дальнейшем она испоганит существование не только себе, но и другим? Не исключено, что позволив ей утонуть, я сохранил бы жизнь нескольким людям. Вдруг она сядет за руль и собьет насмерть семью, детей, как это сделал подонок, убивший мою тетю, и как демоны, унесшие мою мать. Я сграбастал рукой ее волосы. Казалось, водная струя захватила и закружила пряди в медленном танце. Выглядело это захватывающе красиво. Сильнее сжав пальцы, я потащил Элени вверх. Задыхаясь и ловя ртом воздух, она закашляла, чтобы освободиться от остатков воды в легких. Девушка извивалась, и я отпустил ее шевелюру, чтобы помочь держаться на поверхности. Когда Элени успокоилась, я решил, что она вышла из забытья, но ее взгляд все еще блуждал где-то. Она бормотала что-то нечленораздельное. Я же тихо наблюдал за выражением ее лица, полностью поглощенный отражающимися на нем мукой и болью.