Чтение онлайн

У меня перехватывает дыхание.

Нет.

Не может быть.

Я отшатываюсь от окна, прижимаюсь спиной к стене. Ладони потеют. В горле пересыхает.

— Ба! — кричу я. — Не открывай! Не подходи к двери!

Но поздно.

Я слышу шаги. Бабушкины шаркающие, торопливые. Она идёт к входной двери, ворчит:

— Кого там принесло в ночи? Когда люди спят?

— Ба, не открывай! — говорю я, но голос срывается.

Дверь скрипит.

Я слышу, как лай Бобика переходит в радостный скулёж, он почему-то рад, глупая

собака.

Потом — голос: низкий, бархатный, такой знакомый, что у меня подкашиваются колени.

— Здравствуйте. Извините за поздний визит. Я ищу Леру. Валерию.

Бабушка молчит. Наверное, рассматривает незваного гостя.

— Вы кто такой? — слышу я её голос. С подозрением, с вызовом. Бабушка — бабушка, она никого не боится.

— Александр, — говорит он. — Я её муж.

Я замираю.

Муж?

Он сказал «муж»?

— У неё нет мужа, — отвечает бабушка жёстко. — Девка она одинокая. И вы, мил человек, если шутки шутить, то не по адресу.

Я выглядываю из-за косяка.

Он стоит на пороге.

Изменился. Похудел, что ли? Или просто устал? Волосы длиннее, чем были, собраны в низкий хвост. Глаза — тёмные, ввалившиеся. На нём тёмное пальто, ботинки в грязи.

Он не замечает меня сразу.

Смотрит на бабушку, говорит медленно, почти просительно:

— Она уехала от меня. Сбежала. Это я отец ее ребенка.

Бабушка оборачивается.

Видит меня.

В её взгляде — тысяча вопросов. И упрёк. И, кажется, проснувшаяся жалость.

— Лерка, — говорит она. — Это кто? Правду он говорит?

Я открываю рот.

Закрываю.

Слёзы подступают к горлу, и я не могу их остановить.

А Александр поднимает глаза.

Видит меня.

Его лицо меняется. Словно кто-то снял с него груз, который он тащил годами. Он делает шаг вперёд, через порог, забыв спросить разрешения.

— Лера, — выдыхает он.

И в этом одном слове — всё: боль, отчаяние, надежда.

Бабушка вздыхает тяжело, отступает в сторону.

— Проходите уж, — бурчит она. — Только разуйтесь. И не орите, тут люди спят.

Александр перешагивает через

А я стою, прижимая ладони к животу, и чувствую, как внутри шевелится малыш — будто тоже знает, что кто-то важный наконец-то пришёл.

Глава 27

Александр .

Я нашёл её.

Семь месяцев, двадцать три дня и почти четыре тысячи километров поисков. Семь месяцев я жил как зверь в клетке: рвал телефонные трубки, перерыл всю страну, нанял лучших детективов, перетряхнул её прошлое, её подруг, её возможные маршруты. И всё — глухо. Как сквозь землю провалилась.

Утром после нашей встречи с Лерой я нашёл в комнате пустую кровать, и эту дурацкую записку на тумбочке: «Не ищите. Я ушла навсегда. Прощайте».

Я разорвал её в клочья.

Жанна в тот день попалась под горячую руку. Зашла в кабинет без стука,

начала что-то говорить про раздел имущества, про свою долю, про то, что «эта девица всё равно не подходит для тебя». Я не выдержал. Схватил со стола статуэтку — ту самую, из библиотеки, которую Лера протирала тряпкой — и швырнул об стену в сантиметре от её головы.

— Убирайся, — сказал я. Голос был спокойным, а в глазах, наверное, черти плясали. — Убирайся, пока я не вернул тебя к отцу без всего!

Жанна побледнела, но смолчала. Вышла. С тех пор мы виделись только в присутствии адвокатов.

Развод оформили через три месяца. Она получила деньги, бизнес остался со мной, дом — тоже. Я думал, полегчает. Не полегчало.

Потому что Леры не было.

А потом я вызвал Свету в тысячный раз на беседу со мной, и она проболталась!

— Она беременна, — выпалила Света. И заплакала. — Она от вас беременна. Сказала мне за неделю до того, как сбежала. У неё тест был с двумя полосками, я сама видела. А потом она исчезла. Я молчала, потому что она просила. Но я больше не могу.

Я не дышал.

— Где она? — спросил я, и голос мой был чужим, хриплым, сломанным.

— Не знаю. Честно, не знаю. Но, когда мы последний раз с ней разговаривали по телефону, то она говорила что-то про бабушку. Похоже, что она в посёлоке где-то... я не помню. Она не говорила точный адрес, боялась, что вы найдёте.

— Найду, — сказал я.

Детективы отработали за два дня. Поселок Горюново, пять улиц, дом бабушки Зинаиды Ильиничны. Я вылетел туда пулей, на машине по убитым дорогам, через поля, через грязь — и вот я здесь.

Стою на пороге её дома. Собака лает, но не зло, а скорее радостно — глупая, меня, наверное, за своего приняла.

Я постучал. Открыла сухая, жилистая старушка, с цепкими глазами.

— Здравствуйте, — сказал я. — Извините за поздний визит. Я ищу Леру. Валерию.

Она смерила меня взглядом. Потом спросила:

— Вы кто такой?

— Александр, — сказал я. — Я её муж.

— У неё нет мужа, — ответила старуха. — Девка она одинокая.

Я посмотрел поверх её плеча. В темноте коридора мелькнула фигура. Живот. Круглый, большой, как арбуз. Моё сердце пропустило удар.

— Она уехала от меня, — сказал я, и голос вдруг охрип. — Сбежала. И это я отец её ребёнка.

Старуха обернулась. Я увидел её — Леру. Бледную, с распущенными волосами, в растянутой футболке, с этим её животом. Она смотрела на меня так, будто я привидение. Будто я умер и воскрес.

— Лера, — выдохнул я.

Она не ответила. Только прижала ладони к животу.

Я шагнул через порог.

Мы стояли друг напротив друга в маленьком зале, пахнущем мятой и старым деревом. Бабушка куда-то исчезла — то ли в кухню, то ли в свою комнату, но я чувствовал, что она рядом, слушает.