Чтение онлайн

Будто бы я сюда напрашивалась.

Прошелестели легкие шаги, шорох широких шерстяных юбок - и дверь затворилась. Амарела перевернулась на спину и привычно нашарила взглядом резную капитель - островок определенности в бесконечно кружащемся мире.

Через полчаса она ухитрилась встать на четвереньки. Руки и ноги разъезжались, как после наркоза, один раз она больно ударилась лбом. Стена плыла. Амарела разозлилась. Тоже мне, человек - венец природы, возится на каменном полу в холщовой сорочке и не может даже на колени встать. Злость помогла - удалось добраться до каменного возвышения

и уцепиться за его край. Амарела смотрела на свою испятнанную вайдой кисть, на серебряные кольца на пальцах и думала, что сейчас самое время сойти с ума. Она зажмурилась, сжала пальцы в кулак и саданула по шероховатом резному камню.

Боль помогла тоже - в глазах прояснело, а в ушах смолкли занудливые молоточки, которые начинали стучать при любой попытке начать движение.

Через какое-то время удалось подтянуться и кое-как встать на дрожащие ноги.

Стены еще покачивались, но в этом качании уже просматривался какой-то ритм, что ли. Амарела неуверенно сделала несколько шагов, приноравливаясь. Ладно, и в Полночи жить можно, правда, похоже, плохо. Теперь, стоя на ногах, она заметила на каменных возвышениях подозрительные темные пятна.

Кое-как она доковыляла до кровати, шатаясь, как пьяная. В изножье лежала стопка одежды - нижнее платье, верхнее, шерстяные чулки. На полу лежали вышитые кожаные башмачки.

Амарела задумалась о том, где слуа берут в этом адском пределе шерсть и красители, ничего не придумала, начала возиться с одеждой и обувью.

Хороша королева, которая даже несколько шагов нормально сделать не может.

Дверь госпиталеума отворилась, кто-то вошел. Амарела пригляделась - темноволосый, стройный, если не сказать тощий, волосы ниже лопаток - Киаран? Правой рукой он зажимал предплечье левой, с пальцев капало алым.

Киаран глянул на нее и виновато улыбнулся. Темные провалы глаз на скуластом мальчишеском лице смотрелись странно, неуместно.

– Собака укусила, - сказал он.
– Поможешь? Надо замотать.

– Я не знаю, где тут бинты.

– Я принесу.

Юный слуа повозился около резного шкафчика, нимало не обращая внимания, что заляпал кровью серые плиты, потом подошел к возвышению, положил на него руку, вопросительно глянул на рейну. Делать нечего, пришлось снова бороться с треклятой человечьей природой, идти к нему, заворачивать намокший рукав, обмывать руку, резать полотняные бинты (сама чуть не пропорола себе руку ножницами), заматывать потуже.

– Снадобье какое-нибудь надо, воспалится же, - на смуглом предплечье была безобразная рваная рана, виднелись следы клыков.

– Зачем?
– Киаран пожал плечами.
– Зарастет, просто неудобно, я хотел замотать, вот и все.

Несложная у них тут медицина. Интересно, на что похоже родовспоможение? “Вот тебе охапка сена, и ни в чем себе не отказывай”?

Нет, я выберусь отсюда как можно скорее.

– Что за собака? Как тебя угораздило?

– У моей сестры есть псы… Не любит она меня. И собаки ее меня не любят, - Киаран потрогал узел на повязке, опустил рукав обратно - клок вырван и безобразно свисает.
– Я бы ушел обратно в лес, но сегодня свадьба, надо быть в замке.

– Ты живешь в лесу?

– Ну… не живу, а так, -

слуа замялся, подбирая слово.
– Поживаю, да? Я люблю быть один.

Амарела с содроганием вспомнила заснеженные заросли, в которых наверняка водились всякие твари, но ничего не сказала. Жизнь и обычаи Аркс Малеума оставались для нее областью неизведанной. Она поняла только, что здесь верховодят женщины, но правит вроде бы король - вчера (или столетие тому назад) Ружмена, не поворачивая головы от разложенных на столе снадобий, сказала: “Тьяве, отойди”, и страшный высоченный слуа повернулся и ушел, не сказав ни слова. Тоже мне король. А принца, его сына, между прочим, только что цапнула чья-то собака.

Рейна живо припомнила перекошенное злобой лицо бывшего - ныне покойного - супруга, и на минутку подумала, что может быть уклад слуа не такой уж и странный, привлекательный даже чем-то… если бы не назойливый запах яблок, пустые проемы окон и это тошнотворное качание - совсем не плохое место.

– Свадьба?
– сказала она вслух.
– Кто женится?

– Хейзе и Гваэт, они давно собирались… а теперь затишье.

– И мне тоже можно пойти?

– А ты сможешь?
– Киаран с сомнением поглядел на нее.
– Тебя женщины одели?

– Сама.

Он глядел с сомнением.

– Если дойдешь, то иди. Но все-таки не место тебе у нас.

– А то я напрашивалась. Скажи спасибо своему приятелю Лавенгу. Как так вышло, что ты ему должен?

– Я прятался в лесу во время инсаньи, потерялся, мелкий был. Нож меня нашел и привел домой. Отец меня чуть не убил потом, за то, что оказался в должниках у чужого, да еще высшего наймарэ. Потом-то я привык, не плутал больше.

– А что такое инсанья?

– Потом увидишь, - “если доживешь”, отчетливо послышалось в конце недоговоренной фразы. Амарела рассердилась и поднялась на ноги, ее почти не шатало.

– Пойдем свадьбу смотреть, - сказала она.
– Дай руку. Буду считать, что нахожусь в туристической поездке. Осмотр достопримечательностей и все такое. У вас есть достопримечательности?

Киаран глянул на нее, как на сумасшедшую, но послушно подал здоровую руку и повел рейну в коридор.

Даже сейчас, когда в голове прояснилось, крепость слуа выглядела, как кошмарный сон. Да она и была кошмарным сном - с пустыми стрельчатыми оконными проемами, в которых плыло перевернутое небо - до отказа заполненная толпой и в то же время совершенно пустая. Без Киарана рейна не смогла бы сделать здесь ни шагу. Аркс Малеум был головоломкой, пахнущей дикими яблоками шкатулкой, бесчисленное число раз вложенной в самое себя. Не место для людей.

Она подышала, зажмурившись, и храбро двинулась дальше. Шерстяное платье шуршало подолом по серым, источенным временем плитам. Под веками вспыхивали белые голубиные крылья в голубом колодце неба, бесконечно разматывающаяся осмоленная бечева, бочка с лопнувшими обручами, с завораживающей медлительностью разлетающаяся на куски. В каменном колодце звенели детские голоса. Аркс Малеум вызывал видения, сны наяву, путал сознание. Амарела крепко вцепилась в когтистую руку проводника и упрямо шла вперед, периодически сглатывая. Серебряные кольца стискивали пальцы.