Химера
Шрифт:
— Какой у него подъемный двигатель? — спросил Рашад.
— «Рыбинск РД-38». Это воздушно-реактивные двигатели из России.
— Почему из России?
— Потому что, господин Рашад, между нами говоря, русские понимают в ракетах больше всех в мире. Они разработали десятки жидкостных ракетных двигателей, используя самые современные материалы, которые выдерживают очень высокое давление. К сожалению, в нашей стране со времен программы «Аполлон» был разработан только один жидкостной ракетный двигатель. Теперь это международная индустрия. Мы подбираем лучшие компоненты для наших разработок вне зависимости
— А как эта… штука приземляется? — поинтересовался господин Лукас, с сомнением глядя на корабль — пожарный гидрант.
— Это одно из главных достоинств «Апогея II». Как видите, у него нет крыльев. Ему не нужна взлетно-посадочная полоса. Он опускается вниз вертикально, используя парашюты, чтобы замедлить спуск, и воздушные подушки для смягчения приземления. Аппарат может приземлиться где угодно, даже в океане. И снова мы должны поблагодарить русских, потому что позаимствовали кое-какие устройства у старой капсулы «Союз». Она надежно служила не один десяток лет.
— Вам нравятся старые русские технологии, а? — удивился Лукас.
Салливан напрягся.
— Мне нравятся технологии, которые работают. Можете говорить все что угодно по поводу русских, но они знают что делают.
— Значит, то, что у вас получилось, — продолжил Лукас, — это некий гибрид. Смесь «Союза» и космического челнока.
— Очень маленького космического челнока. Пока мы потратили на это тринадцать лет и всего шестьдесят пять миллионов долларов — это очень недорого, если сравнивать со стоимостью челнока. Мы полагаем, что благодаря многоразовому кораблю, при тысяче двухстах запусков в год вы вернете себе тридцать процентов инвестиций за первые двенадцать месяцев. Стоимость полета — восемьдесят тысяч долларов; цена за килограмм — просто смехотворная: двести семьдесят долларов. Меньше, быстрее, дешевле. Это — наш девиз.
— Насколько меньше, господин Оби? Какова полезная грузоподъемность?
Салливан колебался. Здесь они рисковали.
— На низкую околоземную орбиту мы можем запустить триста килограммов полезного груза, плюс пилот.
Последовала долгая пауза. Господин Рашад произнес:
— Это все?
— Это почти семьсот фунтов. Вы сможете разместить много исследовательских экспериментов в…
— Я знаю, что такое триста килограммов. Не так уж и много.
— Мы компенсируем это более частыми запусками. Можете считать этот аппарат космическим самолетом.
— На самом деле в НАСА уже заинтересовались! — в отчаянии вставил Каспер. — Это та самая система, которая подходит для быстрых полетов на космическую станцию.
Лукас поднял брови.
— В НАСА заинтересовались?
— У нас есть там кое-какие шансы.
«Черт, Каспер, — подумал Салливан. — Не трогай эту тему».
— Покажи им газету, Салли.
— Что?
— «Лос-Анджелес таймc». Вторая страница.
Салливан посмотрел на «Лос-Анджелес таймс», которую ему всучила Бриджит. Он развернул вторую страницу и увидел статью: «НАСА заменяет астронавта». Рядом со статьей была опубликована фотография с пресс-конференции какого-то чиновника из Космического центра Джонсона. Он узнал этого простоватого парня с большими ушами и плохой прической. Это был Гордон Оби.
Каспер вырвал у него газету и показал ее посетителям.
— Видите этого
Два посетителя, явно впечатленные, повернулись и посмотрели на Салливана.
— Ну? — спросил Каспер. — Быть может, джентльмены, мы все-таки поговорим о деле?
— Будем с вами честны, — сказал Лукас. — Мы с господином Рашадом уже взглянули на разработки других аэрокосмических компаний. Мы видели «Келли Астролайнер», «Ротон», «Кистлер К-1». Они все произвели на нас впечатление, особенно «К-1». Но мы подумали, что стоит дать и вашей маленькой компании шанс показать свой товар.
«Вашей маленькой компании».
«Да пошли вы…» — подумал Салливан. Он терпеть не мог выпрашивать деньги, ненавидел ползать на коленях перед напыщенным ничтожеством. Это безнадежное дело. У него болела голова, урчало в животе, а эти двое в деловых костюмах зря тратили его время.
— Скажите, почему мы должны поставить на вашу лошадку? — сказал Лукас. — Почему стоит выбрать именно «Апогей II»?
— Откровенно говоря, джентльмены, я не думаю, что вы должны выбрать именно нас, — просто ответил Салливан и повернулся, чтобы уйти.
— Гм, извините, — вмешался Каспер и бросился за своим коллегой. — Салли! — зашептал он. — Что, черт возьми, ты делаешь?
— Этим парням мы неинтересны. Ты же слышал, что они сказали. Им нравится «К-1». Им нужны большие ракеты. По размеру их членов.
— Прекрати! Вернись и поговори с ними.
— Зачем? Они не выпишут нам чек.
— Если мы потеряем их, мы потеряем все.
— Мы уже потеряли.
— Нет. Ты сможешь продать им его. Нужно всего лишь говорить правду. Расскажи им о наших убеждениях. Потому что мы оба знаем — у нас лучший аппарат.
Салливан потер глаза. Действие аспирина прошло, и голова гудела. Он устал от попрошайничества. Он был инженером и летчиком и с радостью провел бы остаток жизни с перепачканными в машинном масле руками. Но этого не будет без новых инвесторов, без их денег.
Он повернулся и снова направился к посетителям. Удивительно, но люди в костюмах стали вести себя осторожно и уважительно. Возможно потому, что Салливан сказал правду.
— Ладно, — произнес он, осмелев от того, что ему больше нечего терять. Даже поражение можно потерпеть красиво. — Предлагаю сделку. Мы можем делом подтвердить все, о чем говорили. Многие ли способны устроить запуск на раз? Нет. Им требуется время для подготовки, — усмехнулся он. — Не один месяц подготовки. А мы можем стартовать в любое время. Все, что нам нужно, это посадить нашу малышку на ракетный ускоритель, и пожалуйста — выход на околоземную орбиту обеспечен. Черт, мы даже можем запулить ее к космической станции.
Каспер побледнел словно привидение. Недоброе привидение. Салливан зашел так далеко, что им, словно утопающим, только и оставалось, что цепляться за соломинку. «Апогей II» еще не был испытан. Он четырнадцать месяцев стоял в ангаре, покрываясь пылью, а они тем временем выпрашивали деньги. И теперь Салли хотел сразу же запустить его на орбиту?
— Я уверен, наш аппарат пройдет проверку, — сказал Салливан и, еще выше поднимая ставки, добавил, — я сам займу место пилота.
У Каспера все внутри похолодело.