Характерник
Шрифт:
Сейчас губерния занимает всю Украину и добрую половину Белоруссии из прежней моей жизни. Управлять ею становится все сложней, думаю, надо на этих землях менять принятую государем структуру территориального разделения. Приходит мысль создать здесь первое в Русском царстве генерал-губернаторство в составе нескольких губерний. Можно оставить ему прежнее название Малороссийского, но мне кажется правильным отдать дань будущей истории и назвать его Украиной, правда, без вакханалии с самостийностью, отделением от России. Надо связать тысячами нитей наши земли, переплести совместную жизнь неразрывными корнями, только в таком единении я вижу великое будущее нашего общего государства. Продумываю схему нового образования, принципы управления по вертикали и горизонтали, подведомственность
В конце июля выехал с Яковом Волынским в Москву отчитаться перед государем о проведенной кампании, состоянием дел в присоединенных землях. Наши войска пока остались на занятых рубежах, только Василий Мезенцев с большей частью своей группировки направился из Крыма брать Азов и прочесывать Дикую степь. По приезду в Первопрестольную в тот же день отправились в Кремль к государю на прием, он принял нас незамедлительно. После краткого моего отчета об успешном выполнении основных задач Федор долго выпытывал у нас обоих подробности операций, их итогах, наших потерях, боеспособности османской армии. А потом задал вопрос, вызвавший у меня недоумение:
– Иван, как считаешь, стоит ли нам продолжить наступление в Молдавию, разбить там осман и встать на Пруте?
На прошлом совете накануне кампании мы уже оговорили, что ввязываться без особой нужды в войну с Портой не стоит, лишние потери и издержки нам не нужны, да и на руку такая война другим, более грозным врагам, Речи Посполитой и Австрийской коалиции. Почему же царь вновь поднимает этот вопрос, мне непонятно. Отвечаю:
– Разбить их можем, государь, но надо собрать дополнительно еще полки, османы хорошо укрепились на правом берегу Днестра, да и войска у них вдвое больше нашего. Хотя Империя сейчас ослаблена, но сил у нее достаточно, при нашем наступлении перебросят в Молдавию янычарские корпуса и кавалерию из Валахии, Трансильвании. Могут снять часть войска с Венгрии и Болгарии, пока у осман затишье в войне против Австрии. Только не пойму, государь, зачем нам вступать в эту войну, если прямой угрозы от осман пока нет, несмотря на наше продвижение до самого Днестра.
– Речи о войне пока нет, - успокоил меня Федор, - только были у меня послы с Молдавии и Валахии, просятся под нашу руку. Много бед доставляют им османы, а сейчас особо притесняют православную веру, закрывают церкви, заставляют принять ислам, а детей насильно забирают, делают из них нехристей. Если мы выступим против осман, то они немедля готовы присоединиться к нам.
Невольно на память пришла история о Прутском походе Петра I в Молдавию, роковой самоуверенности русского монарха после недавней победы под Полтавой, сокрушительном разгроме его войска под Яссами, предательстве правителей Валахии и Молдавии, также обещавших помочь русской армии. До боли в сердце понимаю, что подобное ожидает нас с Федором, он уже склоняется к мысли помочь единоверцам. Тем более, что мы успешным своим походом укрепили его убеждение в достижимости подобной цели без особых жертв, легкой победе над ослабленным противником. Вынужден идти на чрезвычайную меру, я, кроме самого первого приема, не давил на его сознание, убеждал словом и делом, но не своими способностями. Сейчас мы накануне судьбоносной для страны ошибки государя, даже худшей, чем его недомыслие опасности в первой войне с Речью Посполитой и Австрийской коалицией. Можем потерять все достигнутое на прежних османских землях, более того, все Правобережье вплоть до Подолья и Киева, а самое главное - веру людей, уже склонившихся к нам.
Заставляю себя сдерживаться, спокойным голосом выговариваю, одновременно наводя на Федора подавляющее сопротивление его воли поле, внушаю доверие к моим словам:
– Государь, у России нет союзников, кроме ее народа и армии. Ничто не может быть выше ее блага, в войне на Пруте его нет. Словам фарисеев о братьях-единоверцах и клятвам их не верьте, предадут в трудную
Прервал свою речь, внутренним взором всматриваюсь в душу царя, в нем еще осталось какое-то сомнение, продолжил тем же гипнотическим тоном:
– У России свой путь, набраться силы, изгнать ворогов, занявших ее исконные земли, встать крепко на них, дать людям благоденствие и покой. Все остальное чуждо - слова, клятвы, улещения. За Россию и ее люд готов положить жизнь, к другим у меня веры нет.
Вижу, мои слова и внушение захватили душу государя, тень сомнения ушла с его лица, он твердо произнес:
– Да, Иван, мы все радеем об отчизне, ее благо для нас превыше. Ты верно послужил ей ранее, служи и сейчас, поднимай новые земли.
Воспользовался последними словами Федора, не медля отвечаю ему:
– Государь, у меня грамота, как лучше вести службу в Малороссии. Дозвольте вручить ее Вам.
На согласный жест рукой передал Федору пухлый пакет, он вскрыл его, бегло посмотрел на первый лист, убрал обратно, а потом обронил:
– Я посмотрю грамоту и позову тебя, Иван. Уверен, что писанное тобой будет только на пользу.
После этих слов завершил прием, мы с Яковом, поклонившись государю, покинули его покои.
Глава 13
Федор вызвал меня через три дня, задал несколько уточняющих вопросов, а потом объявил, что мой проект принимается, тут же при мне подписал уже готовый указ об образовании Югороского генерал-губернаторства и входящих в него пяти губерний, двух на Левобережье - Полтавской и Запорожской, трех на Правобережье - Волынской, Подольской и Новороссийской. Киев с окрестностями как центр генерал-губернаторства выделен особым округом на правах губернии. Название Украина Федор не принял, посчитал чуждым русскому духу. Мы один народ с идущими вглубь веков корнями, вышедший из общей прародины - Киевской Руси, так объяснил мне свое решение. Этим же указом назначены генерал-губернатор в моем лице и губернаторы, государь утвердил предложенных мною верных соратников, за многие годы совершивших немало военных и трудовых подвигов.
Новый проект государственного образования заинтересовал Федора, он поделился со мной мыслью ввести его на других окраинных землях - в Сибири, на Алтае, Крыму и Дикой степи. Я поддержал государя, но предупредил, что в них условия отличаются от наших как слабой заселенностью, так и местными традициями и образом жизни, особенно в кочевых краях. Так что слепо переносить нашу схему управления на другие генерал-губернаторства нельзя. Мы обсудили некоторые подробности в организации подобного дела, после перешли на другие темы, среди них и о послах из Молдавии и Валахии. Федор отказал им, объяснил, что вторгаться в Молдавию и вести войну с османами сейчас мы не можем, ожидаем обострения отношений и новой войны с другим, не менее грозным врагом. Невольно выдохнул облегченно, все же какие-то опасения с решением государя оставались, он личность сильная, может перебороть мое внушение. Федор заметил такую реакцию, лукаво усмехнулся, потом посерьезнел, продолжил обсуждение других важных ему вопросов.
Пробыл в Москве еще две недели, пока согласовал в министерствах и канцеляриях образование своего генерал-губернаторства. По приглашению государя поучаствовал в заседании Государственного совета, специально созванном в связи с учреждением новой государственной структуры, давал пояснения, отвечал на многочисленные вопросы министров по их ведомству. Команда у Федора толковая, да и по настроению заметно их желание сделать лучшее для страны. Мне работать с ними было приятно, у нас общее стремление, потом не раз общался с взаимной приязнью. Между делами побывал в гостях у своих друзей, меня в их семьях встретили как дорогого гостя, особенно мои "крестнички", дети Алексея Лихачева, их уже трое. В начале сентября, покончив с неотложными хлопотами, незамедлительно выехал с помощниками и охраной в обратный путь, работа впереди предстоит большая и важная.
Дорога Короля
Фантастика:
фэнтези
рейтинг книги
В тени завтрашнего дня
Научно-образовательная:
культурология
рейтинг книги
