H2o
Шрифт:
Смешно, мы знаем. Мы согласны, чтоб оно было смешно.
Мы на все согласны, лишь бы убедить себя в том, что наша любовь — главная и единственная мотивация всех поступков, а то, другое — нечто вроде попутного транспорта, кстати попавшегося на дороге. Можно было обойтись без него, но так быстрее. Удобнее. Рискнуть, ощущая свое превосходство и неуязвимость. Использовать, а не быть использованной. Обмануть, обвести вокруг пальца. Взять реванш, в конце концов.
И вот это — по-настоящему глупо и смешно.
С утра над морем ходили серые тучи, снег стал мокрым и ноздреватым, как если бы, наконец, близко
В «Колесе» было по-дневному свежо и пусто, разнокалиберные колеса висели неподвижно, словно циферблаты остановившихся часов: внутреннее время заведения еще не набрало оборотов, только-только начало готовиться к разгону. Странно, что они не назначили встречу вечером, когда реально и вправду сойти за случайных посетителей. Впрочем, и в прошлый раз было так же, и нас не покидало ощущение, что бармен за стойкой слышит каждое слово негромкого делового разговора. А может быть, это «Колесо» — вообще их точка, и весь персонал получает небольшую, но стабильную прибавку к жалованию. И даже скорее всего. Странно, что мы не догадались раньше.
А он, Олег, ходит сюда едва ли не каждый день. Дурачок. Привыкший к тому же считать себя свободным.
Службист сидел за самым дальним столиком, над его затылком зависло, как нимб, розовое колесо от детской коляски. Читал газету, развернув ее почти на весь стол и не поднимая головы, словно и не особенно переживал, придет ли кто-нибудь к нему на встречу. А ведь мы опаздываем уже на десять минут. Анна пересекла паб напрямик, не здороваясь с барменом, села напротив службиста, расстегнула пальто и поставила прямо на газету корзинку с птенцами.
Он вскинул взгляд синхронно с двуствольным залпом из корзинки. Захлопал ресницами, и Анна удовлетворенно усмехнулась. Удалось-таки удивить, скандализировать, сбить с толку.
— Добрый день, госпожа Свенсен.
— Здравствуйте, — отозвалась небрежно, доставая баночку и пинцет. — Одну минуту. Накормлю и буду к вашим услугам.
Вечно голодные клювы рвали пинцет из рук. За два дня птенцы не то чтобы подросли, но заметно оперились, стали меньше спать, сделались более крикливыми и активными, то и дело пружинами выстреливая из корзинки. Анна возила их за собой повсюду, процедуру кормления уже наблюдали сотрудницы фонда и партнеры мужа, сам Олаф, сплошь заклеенный пластырем, и весь персонал клиники, домашняя прислуга и даже бригадир строителей-ремонтников, приглашенный в дом на чашку чая. Пускай и этот посмотрит, ему полезно.
— Я слышал, у вас неприятности.
Они всегда начинают издалека. Анна глянула поверх корзинки и ослепительно улыбнулась:
— Не стоит беспокойства. Муж выздоравливает, ремонт на завершающей стадии.
— Опасно строиться так близко к морю.
— Да, вероятно.
Она выкапала напоследок в каждый рот по пипетке воды, заодно оросив и газетный лист, чего уж там. Смешно выпятив хвосты из корзинки, птенцы затрясли гузками прямо над завлекательным заголовком;
— Когда он вернется?
Вопрос вовсе не застал ее врасплох. Однако Анна глянула удивленно и невинно:
— Кто?
Человек напротив отпил фирменного темного из «Колеса», посмотрел на нее с мягкой грустью. Зажурчал его бархатный голос; у них у всех хорошо поставленные голоса, неторопливые, словно у дикторов старого телевидения. Грусть постепенно сменялась укором:
— Мы сотрудничаем с вами более двадцати лет, госпожа Свенсен. Казалось бы, пора научиться если не доверять друг другу, то по крайней мере не создавать дополнительных трудностей в общении. Мы оба занятые люди. Давайте не затягивать нашу встречу.
— Давайте, — она снова улыбнулась. — К сожалению, о планах Олега Стеблова мне ничего не известно. Если это все…
— Плохо.
Пожала плечами: жест, отрепетированный еще тогда, как только мы решились ввязаться в эту достаточно неприятную и двусмысленную игру. Ничего. Ничего они не могут нам сделать — здесь, в чужой стране, где у них действует максимум какой-нибудь хлипкий филиал с ограниченными полномочиями. Это они поставляют нам информацию: его емейл, его адрес, да и о самом его присутствии здесь мы узнали опять же от них… Плохо? Да замечательно! С какой стороны посмотреть.
— Вы должны были установить с ним доверительные отношения, — упрекнул службист. Анна не помнила, как его зовут, дурной тон — запоминать имена службистов, подобную ошибку мы могли допускать разве что в юности. Доверительные отношения, да.
— Да, конечно. Но я не рискнула злоупотреблять его доверием.
— Жаль.
Анна смотрела вопросительно. Ему жаль; ну и?..
— Сегодня понедельник, — раздумчиво сказал он. — По идее, должен был уже и вернуться. Договоримся так: если его не будет до завтрашнего вечера, около полуночи вы звоните ему на мобильный и просите срочно приехать.
— У меня нет его мобильного.
— Возьмите.
Приняла кусочек бумаги с распечатанными цифрами, словно оторванный с уличного объявления. Его телефон. Кровь к щекам — не видно против света? — дрожь по спине, острая щекотка где-то внутри. Смешно, конечно же, смешно. Но как хорошо, безукоризненно работают! Они на нас, а не наоборот.
— А как я ему объясню, где взяла номер?
— Никак. Попросите приехать и сразу отключитесь. Он сам себе все объяснит, в меру фантазии.
— Он догадается.
— Ну до сих пор же не догадался.
Не догадался, беззвучно шевельнув губами, подтвердила Анна. Не догадался, потому что до сих пор мы не сделали ни малейшего движения по вашему приказу. Иногда наши намерения совпадали, словно фарватеры попутных судов, но такие совпадения — случайность и ложь, их все равно что вовсе не было. Разумеется, мы не станем ему звонить. Но за саму возможность, за вероятность, за длинную цепочку цифр на узкой бумажке — спасибо. Мы вами довольны. Будем работать дальше.