Чтение онлайн

— Вы можете сесть, мисс Джонсон, — произнес он и обернулся к ней.

Глубокий, проникновенный голос князя поразил Софи. Выше среднего роста, стройный, но крепко сложенный, он был в то же время легок в движениях и изящен. Бархатный сюртук ладно облегал широкие, сильные плечи. Серые глаза, внимательно изучающие Софи, выдавали в нем человека умного и проницательного. Весь его облик производил сильное впечатление. Когда князь указал ей на стул, Софи успела заметить глубокий рваный шрам на тыльной стороне его

ладони. Она поспешила отвести взгляд, но князь успел заметить ее реакцию.

— Рукопожатие медведя, — улыбнулся он.

— Весьма недружелюбного медведя, ваше сиятельство.

— Да, он не из ваших английских сказок. Софи засмеялась.

— Хорошо, когда женщину так легко рассмешить. Женщину, которая воспитывает детей. — Князь тоже сел за стол. — Я послал за вами, мисс Джонсон, чтобы выразить вам свои пожелания насчет детей. Но первым делом я хочу знать, удобно ли вы расположились и есть ли у вас все необходимое?

— Мне был оказан самый теплый и заботливый прием, — ответила Софи. — Уверяю вас. Чего же больше желать!

— Вот и хорошо. Тогда пойдем дальше.

Английский князя был превосходен. Софи стало понятно, насколько еще далеки от подобного совершенства его дочери.

— Я хочу, чтобы мои дети, владели английским безупречно. Как вы могли заметить, девочки свободно изъясняются по-французски, поскольку это язык семьи, к тому же они изучали его под руководством мадемуазель Альберт с рождения. Мадемуазель Альберт, — дальняя кузина моей покойной жены, которая пользуется гостеприимством моего дома и, смею надеяться, не пожелает искать ничего другого. Однако в последнее время я стал замечать, что Таня и Катя говорят по-английски с заметным французским акцентом. — Он помолчал. — Но это ни в коем случае не упрек мадемуазель Альберт.

— О, я не рассматриваю это как чей-то просчет. Князь склонил голову, и Софи заметила в его светлых волосах седину. Своим женским инстинктом она вдруг ощутила магнетическую привлекательность этого мужчины в расцвете лет и потупилась.

— Я не хочу читать вам нотаций, — улыбнулся князь, — но кое-что необходимо уяснить сразу. В большом доме, где так много женщин… — Он помолчал, вертя в руках ониксовую безделушку в форме головы с бирюзовыми глазами. Потом поднял глаза и встретился с вопросительным взглядом Софи.

— Умоляю ничего больше не говорить об этом, ваше сиятельство.

— Итак. Вы будете находиться с детьми в строго определенное время, и желательно за обедом. Свободная речь — ваша главная цель. Мои дочери займут полагающееся им место в обществе, а пока могут не забивать себе голову законами Архимеда, — сухо добавил он. — Я желаю, чтобы они вращались в свете с легкостью и грациозностью. Они должны как можно больше читать соответствующую их возрасту литературу, а также иметь знания по истории и архитектуре Петербурга. С этой целью вы будете сопровождать их в прогулках по городу. С вами будет Алексис и мистер Хенвелл. Разговор должен вестись, исключительно на английском. — Князь снова посмотрел Софи прямо в лицо. — Вы знакомы с историей, музеями и картинными галереями Петербурга, мисс Джонсон?

— Лишь поверхностно. До отъезда я прочла все, что смогла найти.

— Тогда вы

должны исправить это положение с помощью мистера Хенвелла. Моя кузина, Елена Петровна Миронова, выделит время и составит расписание занятий, во время которых вы с мистером Хенвеллом будете вместе с детьми.

Софи непроизвольно поджала губы. Она не ожидала подобного условия и меньше всего желала его. Это не ускользнуло от внимания князя.

— Вы скоро узнаете, что мистер Хенвелл весьма способный и старательный наставник.

— Не сомневаюсь.

— Я уверен, вы будете прилежно исполнять свои обязанности. Вы не компаньонка, мисс Джонсон. И не ожидайте, что станете ею.

Софи задела резкость тона. Видимо, князь уловил ее недовольство, но ошибся в причине. И все же почему ей так не нравится мистер Хенвелл?

— Я буду глубоко признательна мистеру Хенвеллу за помощь, — произнесла Софи.

— Через два года Татьяна отправится в Смольный. И я рассчитываю, что эти два года вы пробудете с нами. А может, и дольше.

Два года показались Софи ужасно долгим сроком. Два года она не сможет видеться с семьей… за это время Аделаида выйдет замуж, познает радость семейной жизни и материнства. Софи спохватилась, что блуждает мыслями далеко, и отвлеклась от того, что говорил князь.

— Девочкам необходимо знание английской истории, — продолжил его сиятельство, — и позже, когда мы переберемся в деревню, — основы ботаники. Так что вы будете много гулять по полям, и все время дети должны говорить исключительно по-английски. Ваш голос и дикция, мисс Джонсон, безупречны и чисты. Смольный институт вас бы одобрил. — На этот раз губы князя тронула лишь тень улыбки.

— Вы очень добры, ваше сиятельство.

Софи знала, что Смольный институт благородных девиц — привилегированное учебное заведение для дочерей аристократов, где большое внимание уделялось воспитанию безукоризненных манер и совершенному знанию этикета.

Князь поднялся, а вместе с ним и Софи. Он поклонился, отпуская девушку, и вновь сел. Сделав реверанс, Софи направилась к двери, которая, словно по мановению волшебной палочки, отворилась прежде, чем она успела до нее дотронуться. Софи не обернулась, но все еще словно воочию видела перед собой князя, сидящего за столом и бесцельно вертящего в руках ониксовую головку. Его образ не покидал ее сердце… То был образ мужчины, внешнее спокойствие которого скрывало властность и силу.

Комната Софи встретила ее теплом кафельной печи. Лучи мартовского солнца, вестники весны, словно затеяли игру на полу под окном. Софи переступила через них и загляделась на бескрайнее небо, далекие купола, ощущая безмерность огромного города. Девушка мысленно представила руку князя, сильную, красивой формы, с глубоким рваным шрамом на тыльной стороне ладони. Медвежье рукопожатие. Она тогда засмеялась. Вместе с этими словами в комнату ворвалось нечто древнее, первозданное, словно внезапный ветер всколыхнул бархатные занавеси и пробежался по лицам смотрящих со стен предков. Вольный, дикий ветер. Несмотря на тепло комнаты, Софи поежилась. Она неожиданно испугалась себя, чувствуя пробуждение в душе странного, щемящего чувства, какого не знала прежде.