Чтение онлайн

Тьерри Маршан пытался быть остроумным. Блистать. Но сегодня ничего не выходило. Ком в горле рос, и он уже с трудом переводил дух.

Им овладела вселенская тоска, темная и всеобъемлющая. Не то что у Леопарди. И он заиграл бесконечно печальную вещь. Может быть, самую печальную и тоскливую из всего широчайшего репертуара бретонских песен.

Традиционная поминальная песня, которую пели жены моряков на острове Сен-Мишель.

Уже с первыми угрюмыми нотами гости, сидевшие за столиками,

зашумели, засвистели, заорали, а потом на сцену полетели первые анисовые печенья и бутерброды с рыбным паштетом.

«Что это за стоны? Хватит! Буууу, буууу. Вали отсюда! Мы заплатили! Верните наши деньги!» — орали гости.

Тьерри невозмутимо продолжал играть. Со щекой, к которой приклеились кусочки грибов и мягкого сыра. Он играл не для них, а для себя.

Вышибала, тот, с оранжевым пером, подбежал к сцене и двинул узловатым, как ветка черешни, кулаком прямо в морду музыканту, а потом прошипел сквозь зубы:

«Матерью клянусь, если ты сейчас же не бросишь эту дрянь и не сыграешь что-нибудь веселое, я тебе твою долбаную арфу на голову надену…»

Гуальтьеро Тречча, сидя в автобусе вместе со всей командой, молча массировал больную руку. Остальные, в приподнятом настроении, смеялись и болтали.

Он думал, стоит ли сказать, что он все выболтал. Что он их заложил. Что Мастиф силой вырвал у него адрес.

Ну конечно же, он не придет. Может, ему вообще дела нет до какой-то вечеринки на улице Кассия…

И он продолжил растирать руку.

«Гляди, что ты сделал с рубашкой! Как можно работать с такими неопытными непрофессионалами!» — огорчился Серьга.

«Да ну, никто не заметит. Я только пиджак застегну…» — ответил Навозник, пытаясь оттереть пальцем жирное пятно.

Все трое вышли из «аутобьянки» и теперь осторожно направлялись к корпусу «Понца».

Пришло время действовать.

«Позвоним к Синибальди. Нам откроют… Я изучил план до малейших деталей».

Серьга решительно нажал на кнопку звонка.

«Кто?»

Мужской голос.

«Дуччо Трекани. Откройте, пожалуйста, — ответил Серьга равнодушным и аристократичным тоном и прошептал остальным: — Спокойно…»

«Нет, к сожалению, вас нет в списке, мне очень жаль…»

«Это какая-то ошибка. Не может быть».

«Нет, сожалею. Не знаю, что вам сказать».

Навозник и Рыло прыснули в усы.

«Это невероятно! Какая неприятность. Меня пригласили…»

«Кто? Кто вас пригласил?» — спросил голос враждебно.

Серьга похолодел и, поглядев на табличку у домофона, ответил: «Синьор Синибальди делл'Орто. Он собственной персоной!»

«Тут нет никакого синьора Синибальди. Вы обманщик», — в голосе слышалось превосходство.

Навозник и Рыло держались за животы от смеха. Серьга метнул в них взгляд, а потом, больше не выделываясь, проявил свою хамскую сущность:

«Ах ты, скотина рогатая! Как ты смеешь называть меня

обманщиком! Я тебе рога пообломаю!»

Ответ не заставил себя ждать:

«Куча дерьма! Засранец!»

«Подонок! Сукин сын! Открой, я тебе жопу порву!»

«Дрянь! Урод!»

«Пидор гнойный!»

«Сука позорная!»

Они бы так и до утра простояли, если бы точный удар Навозника не разнес дверь.

«Смотри, как это делается, Серьга», — произнес Навозник.

Серьга, весь красный, изрек:

«Трахни себя в задницу! Я сейчас поднимусь!»

«Ну давай, давай. Я тебя жду!»

Троица огляделась и, ступая неслышно, вошла в дом.

Ну вот, отвалили! Все время пытаются пролезть. Дуччо Трекани! Да ладно! Придумай что-нибудь другое. Неплохо, что я тут! —удовлетворенно подумал Гаэтано Коццамара.

Он был доволен. Нужно было лишь держать ситуацию под контролем.

Он предвкушал настоящий праздник.

И пошел за следующим бокалом беллини.

Чертов Мастиф взял организацию на себя. Он стоял в водительском кресле открытого автобуса с мегафоном в руке.

«Итак! Сегодня мы оторвемся! Ваш Мастиф отвезет вас всех на праздник. Праздник в честь „Нолы“!» — проорал он в мегафон, а потом запрыгал и заорал:

«Кто из Казалотти [4] — не гоняет мяч! Не гоняет мяч!»

Все болельщики, набившиеся в автобус, тоже запрыгали, производя адский шум и повторяя девиз. Потом все хором стали чествовать своего лидера:

«Мастиф! Мастиф! Ты — наш Пеле!» Мастиф сел за руль, и автобус тронулся под свист и крики, еще два автобуса последовали за ним. Куда?

Улица Кассия, 1043.

Наконец подошла очередь сладкого. Волнение и беспокойство Микеле возрастали. Он не знал, как отреагирует отец, когда обнаружит, что он потратил все рождественские деньги на эту пиротехнику.

Папа говорил, что эти штуки опасны. Что каждый год миллионы людей, которые забавляются с огнем, остаются без руки или без глаза.

А я ему скажу, что он тоже может их запускать. Чтобы за мной присматривать.

Но был еще и дедушка.

Дедушка Ансельм добрый. Он мне поможет.

Семья расположилась перед телевизором смотреть эту скучищу — шоу Мары Веньер. Они весь праздник хотят так провести. Вот не повезло! Микеле ходил вокруг них кругами, как дикий зверь в клетке.

«Твой сын хочет взорвать пару петард…» — сказал Ансельм Фраска зятю и подмигнул Микеле.

Микеле держался в стороне, ожидая ответа отца.