Грязь
Шрифт:
Толпа слуг в форме накрывала на длинный обеденный стол.
Увидев графиню снова, Гаэтано заметил, что она была довольно уродлива. Она смахивала на празднично одетого неандертальца. Ей было по меньшей мере лет семьдесят! Прооперирована с ног до головы. Рот на уши натянут.
«Вот мерзость!» — подумал он с отвращением.
И тут же понял, что картины — это только удобный предлог. Что ей от него надо совсем другое. Она решила по-настоящему отметить Новый год.
Чего только не приходится
Она уже немного выпила и смотрела на Гаэтано, как ребенок, больной диабетом, смотрит на сладкий пирог. Ходила вокруг него, как кошка, держа в руке бокал джин-тоника.
«Гаэтано, какой ты красавец… Сядь сюда, рядом со мной…» — предложила ему графиня, упав на диван и вытянув свои похожие на палки ноги.
Три отвратительные собачонки бегали вокруг и рычали на Гаэтано. Он осторожно сел. Графиня тут же вплотную придвинулась к нему.
Он подумал о том, где теперь его деревенские приятели. Было бы совсем неплохо провести вечер с ними.
«А какой ты элегантный… Этот костюм тебе ужасно идет. Какой красивый галстук… Слушай, я думаю, что мы могли бы вместе поехать на крещение в Пальму. Это чудное место на Майорке. Нас пригласили маркиз и маркиза Серджие. У них прекрасная вилла…»
«И меня пригласили?»
Гаэтано эта идея совсем не воодушевляла. Он знал этих Серджие. Им было лет по восемьдесят. Два мастодонта.
«Конечно, мой красавец», — ответила она, допивая джин.
Тут же она снова наполнила свой бокал, протянула руку и вцепилась ему в бедро накрашенными ногтями.
«Послушай, Гаэтано, пойдем ко мне в комнату, хочу кое-что тебе показать…» — Глаза у нее были, как у львицы в период спаривания.
«Ну вот…» — мысленно вздохнул Гаэтано.
Ее надо было поддерживать, она уже не держалась на ногах.
Сколько ты уже приняла, старая развратная алкоголичка?
В комнате она рухнула на кровать, потом с трудом повернулась и проворковала хриплым голосом: «Давай! Займемся этим прямо сейчас, Гаэтано. Я этого хочу. Я хочу закончить этот год самым прекрасным в мире способом».
«Сейчас? Прямо сейчас? Но… графиня, скоро гости придут…» — пробормотал Гаэтано, чувствуя, как внутри у него все сжимается.
«Какая разница… я тебе плачу. Раздевайся. Я хочу видеть, что у тебя там…»
Черт возьми. Черт возьми. Черт возьми все это!
Он снял с себя все, кроме трусов.
«А их почему не снимаешь?»
Он снял и их.
«Гаэтано, какой ты красавец. Прошу, раздень меня. У меня не получается…»
Гаэтано попробовал расстегнуть молнию на платье от Феррагамо, которое не хотело сниматься. Он тряс графиню, как куклу. Три собачонки принялись играть его брюками от Карачени.
«Уроды, отпустите мои штаны!»
«Оставь их… пусть… поигра…» — пробормотала графиня и повисла без чувств на руках Гаэтано.
Черт!
Он приложил ухо к ее цыплячьей груди. Бьется. Слава богу, сердце бьется.
Она просто была мертвецки пьяна.
Уложив тело на кровать и пинком отпихнув собачонок, Гаэтано быстро оделся.
Ладно. Я ухожу, —подумал он. — Все-таки Новый год. Это просто невыносимо. Я тоже хочу сегодня развлечься. Сейчас же позвоню Скарамелле и поеду к ним. Надеюсь, они еще в гостинице.
Он снял трубку стоящего рядом с кроватью телефона и набрал номер.
Они были еще там.
Здорово!
Пока соединяли с номером Скарамелли, Гаэтано пришла в голову гениальная идея.
Абсолютно гениальная. Идея, которая сделает его самым знаменитым человеком в Ноле.
И я это сделаю? Конечно, сделаю. И пошли все.
«Слушаю! Кто это?» — Скарамелла взял трубку. «Это я, Гаэтано!»
«Гаэтано! Ты нам позвонил! Как чудесно!»
«Что вы делаете?»
«Да ничего… Может, пойдем поищем ресторанчик или пиццерию, где можно посидеть. Ты не посоветуешь какое-нибудь недорогое местечко?..»
«Какая еще пиццерия! Ребята, вами займусь я. Я устроил вам праздник. Только для вас. В пентхаусе на улице Кассия… Это одно из самых модных местечек…»
«Это твой дом?»
«Ну, не совсем… Слушай, запомни хорошенько, приходи только с игроками команды. Я прошу! Никому больше не говори. Понял? Это очень закрытая вечеринка. Я вас жду. Оденьтесь элегантно. Не хочу из-за вас ударить в грязь лицом…»
Он продиктовал адрес и повесил трубку.
15. АНТОНИО СКАРАМЕЛЛА 21:00
Антонио Скарамелла, центральный нападающий и капитан спортивного клуба «Нола», повесил трубку и удовлетворенно потер руки.
Гаэтано, как и всегда, оставался своим парнем.
Утром по телефону он показался холодным и отстраненным, как будто не хотел знаться со своими старыми товарищами, делает вид, что он теперь человек совсем другого круга.
Неправда.
Скарамелла ошибся. Гаэтано — верный товарищ.
Праздник!
Изысканная вечеринка в пентхаусе на улице Кассия. Праздник в высшем обществе Рима.
Серьезное дело. Очень серьезное.
Нужно приодеться, привести себя в порядок. Да, надо надеть синий костюм и шелковый галстук цветов клуба.
«Кто звонил?» — спросил гуальтьеро Тречча, массажист команды, мывший подмышки в умывальнике их комнатки в отеле «Италикус».
В этой комнатке, где с трудом можно было развернуться, стояли две продавленные кровати с подушками из конского волоса, и никакого телевизора, никакого холодильника. Только запах тунисского ресторана с первого этажа.